Кутан Торгоев
Шрифт:
Через несколько часов весь отряд двинулся дальше.
Кутан ехал впереди, рядом с Винтовым, а Николаенко и Закс ехали последними.
– Нет, ты пойми, - горячился Закс, - планер на буксире у самолета подымается в стратосферу. Так?
– Ну, так, - соглашался Николаенко.
– В стратосфере он отцепляется и планирует вниз. Понимаешь? Никакие звукоулавливатели и прочие штуки ничего не слышат, и вдруг над расположением противника бесшумно появляется планер, бомбы, пулемет, пике - и все готово. Здорово?
–
– А вы, Колечка, презираете планер!
– торжествовал Закс.
Кутан и Винтов ехали молча.
Кутан задумался и тихо мурлыкал песенку.
– Что ты поешь, Кутан?
– спросил Винтов.
Кутан улыбнулся.
– Хорошая песня, понимаешь. "Конная Буденая раскинула пути", - пропел он и сказал, помолчав: - Одна киргизская девушка пела.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
1
Пришла зима.
Горные козлы спускались ниже к долинам, и волки нападали на их стада, темными ночами подкрадываясь по снегу. Барсы мерзли в пещерах, охотники слышали голодное мяуканье и рычанье недалеко от костров мирных становищ.
Начался декабрь, месяц метелей, бурь и снежных заносов.
Через перевалы прошел караван. Вьюки были полны товарами. Самые высокогорные аулы ждали к себе кооператоров. Караван дошел до большой равнины у выхода из ущелья Кую-Кап. Всего товаров было на пять тысяч рублей.
Вместе с караваном широко распространялось известие о небывалом празднике в Караколе. Двадцатого декабря исполнилась годовщина ВЧК, двадцатого декабря пограничники устраивали байгу на площади и той для многочисленных гостей. К двадцатому декабря сотни людей съедутся на праздник. Уже двинулись киргизы из Джеты-Огузского района и с берегов Иссык-Куля, из окрестностей Токмака и села Покровского, из Ак-Булуна и Зындана, и из многих других селений, аулов и урочищ.
Ехали целыми семьями, везли с собой юрты. Всякому интересно посмотреть такой праздник, такую байгу, где скакать будут все кзыл-аскеры, состязаясь в доблести друг с другом и с любым приезжим джигитом.
Так говорили караванщики.
Пятнадцатого декабря Кутан уехал из своей юрты в ауле Ак-Булун. Как всегда, он взял с собой винтовку и попрощался с матерью.
Абдумаман и Каче встретились ему на тропинке.
– Аман, аман, - сказали они.
– Куда едете?
– спросил Кутан.
– На охоту?
– Большого козла хотим убить, - хитро прищурился Каче.
Абдумаман промолчал.
– Поедем вместе, - сказал Кутан.
Ночью к их костру подъехало десять джигитов. Впереди всех был кузнец Гасан-Алы.
Утром еще пятнадцать джигитов присоединились к ним. Все ехали на охоту.
В полдень на дне глубокого ущелья, возле пещеры, джигиты встретились с кзыл-аскерами. Комендант верхом на своем гнедом Ваське стоял впереди.
Кутан ударил плетью коня и коротким галопом погнал к коменданту. Остановившись
– Добровольный отряд прибыл по твоему приказу товарищ комендант, сказал он.
– Здравствуй, Кутан, - ответил Андрей Андреевич.
– Аман, товарищи джигиты.
– Здравствуй, - хором ответили доброотрядцы.
Кзыл-аскеры сели на лошадей, и все двинулись.
Кутан ехал впереди и показывал дорогу. Шли по неизвестным тропинкам, сокращая путь и торопясь. Шли весь остаток дня и только поздней ночью остановились для ночлега.
Лежа у костра, Кутан кивнул на Каче и подмигнул Заксу.
– Видишь, Яша, этот джигит хвастал - самый большой козел убьет. Как думаешь?
Каче с невозмутимым видом подбрасывал сучья в костер. Сухие ветки с треском вспыхивали, озаряя ярким светом лица пограничников и доброотрядцев.
– При его росте, - ответил Закс, - стыдно ему будет, если самый большой козел уйдет от него.
Каче и все остальные громко захохотали.
– Тише вы!
– Николаенко высунул голову из-под тулупа.
– Человеку спать не даете.
– Ну, спи, спи, пожалуйста, - сказал Кутан. Он встал, отошел от костра и подошел к лошадям.
Вороной жеребец, вздыхая, положил голову ему на плечо. Кутан погладил мохнатую челку и тихо заговорил с конем. Потом, ведя коня за собой, спустился в темноте к ручью. Жеребец напился, осторожно нюхая воду и переступая ногами по скользким камням, и ушел к остальным лошадям.
Кутан еще долго сидел на камне.
Когда он вернулся к костру, доброотрядцы и Каче уже уснули. В костре догорали головешки. Один Яша Закс не спал еще. Он шевелил веткой в углях, и яркие искры взлетали на воздух.
Кутан осторожно присел на корточки.
– Яша, - шепотом позвал он.
– Яша, а Яша... Закс повернулся к нему.
– Яша, ты бывал в Москве?
– Нет, Кутан, не бывал. А что?
– Не бывал, - грустно повторил Кутан.
– Но ты все-таки знаешь, какая Москва? Да?
– Конечно, знаю, - ответил Закс.
– Я и читал много про Москву, и в кино видел, и фотографии...
– Тебе хорошо, - перебил Кутан, - ты читать можешь. А мне как? Как узнать про Москву?
– Что ж тебе знать нужно, чудак?
– улыбнулся Закс.
– Что знать нужно?
– горячо заговорил Кутан.
– Все знать нужно! Понимаешь? Расскажи мне. Горы есть в Москве? Высокие горы? Снег лежит на горах?
– Нет гор в Москве. Вовсе нет. И снег на горах не лежит.
– Совсем ровная земля?
– недоверчиво переспросил Кутан.
– Ты наверное знаешь?
– Конечно, наверно.
Кутан помолчал.
– Если басмачи не убьют, - снова заговорил он, - если живым останусь, как банды кончим, сразу в Москву поеду. Только б живым быть...