Кутан Торгоев
Шрифт:
Винтов рассчитывал, что басмачи выйдут из ущелья, и хотел дать бой на ровном месте. Но прошло два часа, а басмачи не появлялись.
Стоя на плоской земляной крыше заставы, Кутан рассказывал Винтову о погоне за Кара-Муруном. Внимательно выслушав до конца, Винтов долго молчал.
– Ты, конечно, молодец, Кутан, - заговорил он по-киргизски, - и твои джигиты здорово помогли сегодня заставе. Но ты себя вел неправильно. Ты не обижайся, подожди. Дослушай до конца. Разве годится командиру бросать свой отряд и лететь
– Зачем черт знает, - по-русски ответил Кутан.
– Кара-Мурун, убить, мой враг убить, а не черт знает.
– Верно, - продолжал Винтов, все также по-киргизски.
– Верно, Кара-Муруна убить надо. Но ты - командир. Ты должен прежде всего думать об отряде, а не о своих личных врагах. Понял? Надо было поймать Кара-Муруна. Не спорю. Но надо было послать за ним джигитов, а не бросать отряд и самому скакать за ним. Это басмачи так дерутся, а нам надо...
– Смотри, Винтов!
– крикнул Кутан, показывая на равнину.
Какой-то всадник на маленькой, загнанной лошаденке скакал к заставе. Еще издали он начал что-то кричать и махать руками. У въезда в заставу он соскочил с лошади, ковыляя вбежал во двор и повалился на колени перед Винтовым. Это был старик пастух из аула Зындан. Заплатанный халат его был изодран в клочья, и слезы текли по его пыльному лицу. Плача и охая, он рассказал, что басмачи налетели на стадо, которое гнали зыниданские дехкане*. Басмачи захватили всех людей и скот. Очевидно, это именно была та банда, которую видел Каче. Побоявшись выйти на равнину, басмачи отказались от налета на заставу, повернули обратно и по дороге захватили дехкан.
_______________
* Д е х к а н е - крестьяне.
Винтов приказал половине пограничников оставаться на заставе, а остальным выступать в погоню. Кутан собрал своих джигитов. Старику дали хорошую лошадь, и он взялся показывать дорогу.
Кутан ехал рядом с Винтовым впереди отряда.
– Теперь я ошибся, - сказал Винтов.
– Ждать нельзя было.
Кутан ничего не ответил.
2
Пуля Каче попала Кара-Муруну в ногу.
Не слыша за собой погони, он остановился у ручья, чтобы обмыть рану. Касым и Джаксалык выехали из-за скал. За ними ехали джигиты. Кара-Мурун, хромая, бросился к ним навстречу и ухватился за стремя Касыма.
– Скорей на помощь!
– прохрипел он.
– Чем ты так взволнован, уважаемый Кара-Мурун?
– невозмутимо сказал Касым.
– Мои джигиты убиты или взяты в плен. Аллах отвернул свое лицо от меня! Помоги, Касым!
Касым тронул коня и толкнул Кара-Муруна.
– Я никак не могу понять, чего ты просишь, уважаемый Кара-Мурун, издевался он.
– Ты ведь не ждал меня, когда нападал на Зындан. Ты ведь сам нарушил наш уговор. При чем же тут я?
– Что ты говоришь?
– зарычал Кара-Мурун, снова хватая стремя Касыма.
–
– Не горячись, почтенный Кара-Мурун, - скалил зубы Касым, - ты болен, и волнение вредно тебе.
Кара-Мурун задохнулся от ярости. Он шагнул назад и выхватил кинжал. Касым побледнел и взялся за рукоятку маузера, торчавшего за его поясом.
– Берегись, - тихо сказал он.
– Паршивый пес, - крикнул Кара-Мурун и поднял кинжал.
– Я предупредил тебя, Кара-Мурун, - сказал Касым и выстрелил.
Кара-Мурун сделал два шага и упал без звука, лицом вниз.
– Ты собака, Касым!
– равнодушно сказал Джаксалык.
– Молчи, жирный баран.
Касым, бледный от злости, рванул повод. Горячий конь заплясал, приседая на задние ноги, и шарахнулся в сторону. Случайно он толкнул коня Джаксалыка, и тучный Джаксалык зашатался в седле. Джигиты громко засмеялись. В бешенстве, Джаксалык со всей силы ударил Касыма по лицу камчой. Темный рубец сразу вспух на бледной щеке.
Касым взвыл и почти в упор выстрелил в жирный затылок Джаксалыка, раньше чем тот успел повернуться.
Джигиты сняли оружие с обоих убитых курбаши и поделили между собой.
Касым приказал повернуть обратно и уходить в горы. Через два часа басмачи наткнулись на зынданских дехкан. Басмачи окружили их и повели с собой. Один молодой дехканин бросился на басмача, который схватил девушку. Его пристрелили. Больше никто не пытался сопротивляться.
Банда торопилась, но пленные, среди которых было много женщин, шли пешком и задерживали басмачей. Уставших, отстающих и слабых подгоняли камчами.
3
Пограничники и доброотрядцы наехали на тела Джаксалыка и Кара-Муруна.
– Собакам собачья смерть, - сказал Кутан.
Потом на вытоптанной овцами тропе нашли труп дехканина. Отсюда разделились. Винтов с пограничниками продолжали преследование по следам банды, а Кутан со своими джигитами поднялся вверх по склону ущелья и по гребню горного хребта обогнал басмачей и отрезал им путь. Банда шла медленно, безжалостно подгоняя пленных. Кутан бросил гранату - сигнал пограничников - и сверху лавиной обрушился на басмачей. Пограничники ударили сзади.
Басмачи сдались почти без сопротивления.
Касым хотел застрелиться, он уже поднял револьвер, но маленький Каче прыгнул ему на седло, вырвал револьвер у него из рук и со всей силы ударил гордого курбаши по лицу. Кровь пошла у Касыма из носу.
Басмачей отогнали на одну сторону ущелья, отделив их от дехкан. Басмачи были богато одеты, и в курджумах у них были спрятаны дорогие халаты и шапки. Дехкане, и так одетые небогато, совершенно изодрались о колючки и камни, пока басмачи гнали их с собой.
– Пусть оденутся бедняки в хорошие халаты, - тихо сказал Винтову Кутан.