Курсант

Горъ Василий

— … а мы вылетим к вам через пару минут… — добавила матушка, скинула звонок и попросила разрешения удалиться.

— Ваши «Беркуты» уже под парами? — поинтересовалась Волконская, получила утвердительный ответ и… заявила, что летит с нами!

Я, конечно же, выпал в осадок, так как понимал, насколько безумно это решение, но вспомнил, что один из пострадавших — ее любимый правнук, причем «и так брошенный на произвол судьбы», и пришел к выводу, что эта женщина опять делает то, что должно. Тем не менее, помрачнел, ибо почему-то решил, что государыня рванет переодеваться во-что-нибудь посерьезнее шелковой рубашки, полуспортивных брючек и кроссовок. Ну и, конечно же, потратит море времени на наведение красоты, подбор драгоценностей, короны и т.д. Но не тут-то было — как только государь, уже успевший кого-то

набрать, подтверждающе кивнул, Мирослава Михайловна потребовала, чтобы Суккуба немедленно отправила остальных членов нашей половины к вертолетам, и быстрым шагом пошла к двери.

Короче говоря, до посадочной площадки, на которой вовсю молотили винтами наши вертушки, добрались с одной-единственной задержкой и всей толпой, приросшей четверкой Конвойных, «атаковали» оба борта.

Первые несколько минут полета сидели, как на иголках и переживали со страшной силой. А потом в тактическом канале раздался голос Волконской, и нам слегка полегчало:

— Ярослав, наконец, дозвонился до командира учебного центра, так что постоянный состав уже поднят по тревоге и вот-вот начнет разоружать пьяную шваль. Причем разоружать, не церемонясь — те, кто вздумает сопротивляться, будут уничтожаться на месте!

— А что станет с теми, кто позволил контрактникам пить все выходные? — спросил я.

— Пойдут под трибунал. Вместе со всем командованием учебного центра! — не задумавшись ни на мгновение, ответила она. И зачем-то добавила: — Вот увидите…

…На плац перед нужной казармой десантировались по-боевому. Как мы узнали, какая из казарм является нужной? Так только над ней поднимались клубы дыма, только у нее не было части стены, и только возле нее творилось самое настоящее столпотворение! Не знаю, как другие, а я во время снижения насчитал девять БТР-ов и одну КШМ-ку с заведенными движками, шесть «Росомах» и четыре «таблетки» с символикой медслужбы. А вот людей не пересчитывал, ибо их было как бы не пару сотен. Впрочем, «полюбовался» четкими рядами «залетчиков», уложенных на бетонку лицом вниз с руками, зафиксированными за спиной либо наручниками, либо блокираторами магии. Потом мазнул взглядом по офицерам и прапорщикам, с автоматами наперевес охранявшим этих уродов. А когда увидел относительно небольшую группу местных начальников, судя по ожесточенной жестикуляции и выражениям лиц, пытавшихся задавить Палыча «харизмой», озверел. Как выяснилось от силы через пару минут, не один — стоило нашей «коробочке» подойти к этим воякам и «разомкнуться», как Мирослава Михайловна продемонстрировала свое недовольство командованием центра самой формулировкой первого же заданного вопроса:

— Константин Павлович, скажите, пожалуйста, что от вас хотели эти недоумки в погонах?

— Требовали, чтобы я приказал подчиненным сдать оружие, выйти из казармы, позволить надеть на себя блокираторы магии и подписать согласие на проведение ментального допроса первой категории. В противном случае обещали сгноить на каторге и что-то там еще.

— О, как… — неприятно удивилась Императрица-Мать, повернула голову к его «собеседникам», вперила тяжелый взгляд в подполковника, успевшего смертельно побледнеть, и очень недобро усмехнулась: — А ведь вы, наконец, допрыгались, Родион Германович. Причем до той самой каторги, которой имели наглость угрожать Слуге рода Волконских-Шаховых, выполняющему с особое задание государя!

— Ваше Императорское Величество, я не знал ни о каком задании! — проблеял подполковник и разозлил Мирославу Михайловну еще сильнее:

— Шадрин, а вы вообще в курсе, по чьему личному приказу эта группа прибыла в ваш учебный центр?!

— Н-нет. Они приехали вчера, то есть, в воскресенье, а я…

— Отдыхали? В день нападения на Императорский дворец? Тогда кто общался с оперативным дежурным по столичному гарнизону, выделял личный состав для усиления охраны особо важных объектов инфраструктуры и тэдэ?! Впрочем, можете не отвечать — всю нужную информацию мы выясним после ментального допроса

первой категории. Эдак через полчаса, то есть, после приезда менталистов Военной Прокуратуры. А пока расскажите-ка мне свою версию происшествия!

Не знаю, что именно сломало подполковника, но если до этой фразы он просто потел и пытался удержать трясущийся подбородок, то после нее упал на колени и заблажил:

— Не губите, Ваше Императорское Величество! У меня семья и дети…

Волконскую не проняло:

— Лев Семенович, заткните его, пожалуйста!

Щелчок «придавил» вояку каким-то ментальным навыком, и государыня перевела взгляд на темноволосого майора,

смотревшего на нее как-то уж очень нагло:

— Вам что-то не нравится?

— Так точно, Ваше Императорское Величество! — ответил он. — Слуга рода Волконских-Шаховых и его подчиненные, выполняющие особое задание государя, убили семнадцать граждан Российской Империи и покалечили еще порядка шестидесяти пяти, а вы почему-то высказываете претензии не им, а командиру учебной части. А он, между прочим, потерял в этой бойне близкого родича!

— Так вот почему эта пьянь так распоясалась! — воскликнула Волконская, мазнула по Шадрину презрительным взглядом, затем задумчиво прищурилась, заставила майора представиться и понимающе усмехнулась: — Я понимаю, что вы, Синцовы, зависите от Шадриных, соответственно, ваше молчание выйдет боком всему роду, но не стоит превращать поддержку благодетеля в фарс!

Майор… уперся, как баран и язвительно заявил, что это не ответ. А через мгновение сложился пополам от чудовищного удара кулаком в живот и чуть не выблевал отбитые внутренности, затем был разогнут рывком за воротник комбинезона и услышал ледяное шипение Суккубы, оказавшейся шустрее меня:

— Вы разговариваете с Ее Императорским Величеством, так что извольте использовать титулование. И умерьте гонор — это продлит вашу никчемную жизнь!

Мужик попытался сформировать ледяную броню и заставил включиться Конвойных. А они, не церемонясь, прострелили ему оба плеча и оба колена, упаковали в блокираторы магии, затем изложили остальным воякам правила поведения в присутствии венценосных персон, вернулись к своей подопечной и снова изобразили статуи.

Как и следовало ожидать, на плацу установилась мертвая тишина. И тут снова заговорила Волконская:

— Кстати, это действительно был не ответ — я просто поделилась своей догадкой. А теперь задам несколько вопросов… хотя бы вам, господин штабс-капитан. Скажите, хоть один из убитых или покалеченных пострадал не в этой казарме или на подступах к ней?

— Никак нет, Ваше Императорское Величество!

— Откуда у убитых и покалеченных появились автоматы?

— Из вскрытых оружеек, Ваше Императорское Величество!

— А что стало первопричиной конфликта?

— Попытка нескольких контрактников заставить девушек из спецгруппы принять участие в их пьянке, Ваше Императорское Величество!

— Благодарю за ответы… — кивнула она и оглядела остальных офицеров: — Итак, энное количество военнослужащих, наплевав на Уставы и требования собственноручно подписанных контрактов, пили двое суток при преступном попустительстве офицеров постоянного состава учебного центра. Устав пить в чисто мужской компании, предложили составить им компанию дворянкам и Слугам одного из самых влиятельных аристократических родов Империи. Получив отказ, решили навязать свое общество силой. Однако не смогли. И продолжили нарушать Закон — использовали магию не на дуэли, вскрыли опломбированную оружейку, завладели оружием и отправились убивать! А где в это время были вы, вроде как, защитники Отечества?!