Курьер. Дилогия

Покровский Владислав Евгеньевич

– Да, Зизольдий Гурабанович, - кивнул я, и он, успокоившись, вздохнул.

– Аластора не дёргай пока, я ему сам про визит к Директору сообщу, когда всё будет готово - негоже его от работы отвлекать. Понял?

– Да, Зизольдий Гурабанович, - повторил я терпеливо.

– Точно понял?
– нахмурился он.

Я кивнул, и Капитошкин развернулся и побрёл прочь от меня по коридору, ссутулив спину и засунув руки в карманы - переход между двумя совершенно разными личностями и типами характера и поведения был столь разителен, что я с уважением покачал головой, и даже от удивления позабыл о деле, о котором мне вчера напомнила Шела и о котором собирался пошушукаться

со Стариком, пока с утра он добр и всемогущ. Не знаю, откуда у Старика такая школа взялась, но результаты её работы налицо: я уже всё больше начинал склоняться к собственной версии, что наш штатный старый отечественного производства консервированный лосось - хороший игрок и актёр, который мастерски играет свои роли.

– Ну и ну...
– пробормотал я, глядя ему вслед и намётанным глазом подмечая все его неосознанные движения.
– Неужто Старик и впрямь губошлёпом прикидывается, а на деле он толковый руководитель? Да нет, быть такого не может... А ежели может, то к чему весь этот маскарад?

И тут я вспомнил о весьма настойчивой просьбе Шелы, которая весь вечер терроризировала меня ею, умоляя не забыть, и даже записала мне её на бумажке, которую я клятвенно пообещал, что не забуду дома, и, разумеется, уходя на работу, забыл.

– Зизольдий Гурабанович!
– крикнул я, бросаясь за ним вдогонку по коридору, он вздрогнул, резко обернулся навстречу мне, буквально мгновение на его лице было такое хищное и жестокое выражение, что у меня возникло неодолимое желание срочно куда-нибудь смыться подальше, однако затем оно смягчилось, он быстро изобразил дёргающийся подбородок и баранье выражение глаз, причём настолько достоверно, что не знай я его чуть дольше, чем мне хотелось бы, даже я бы ошибся с первым мнением и впечатлением - а это, господа, уже работа мастера, никак не меньше.

– Чего тебе?
– буркнул он недовольно, останавливаясь.

– Зизольдий Гурабанович, позвольте...
– я решительно но ненавязчиво оттеснил его к стене коридора.
– У меня к вам просьба личного характера. Разрешите?

– Ну?
– надулся он сердито и пожевал губами.

– Я предлагаю вам сделку, - произнёс я тихо.
– Сделку, которая устроила бы обе стороны. О том заказе я клянусь забыть раз и навсегда и никогда даже во время снимка памяти не вспомнить о нём, а вы в свою очередь снимете с Шелы группу новичков Саврасова, потому что...

– Потому что Шела явно успела тебе пожаловаться на то, что я во многом озадачиваю её чрезмерной работой. Так?
– перебил он меня и зафыркал сердито.
– Ты сентиментальный дурак, Андрей, и никогда от этого, к моему глубокому сожалению, не вылечишься.

– Так это можно устроить?
– спросил я, не обижаясь и не оскорбляясь на "дурака" - увы, это побочный эффект моей методики подлизывания к людям.

– Каким образом?
– удивился он.
– Ковалёв погиб, Дегтярев тоже, а он был первым из кандидатов на его место. Серафимов в долгосрочном отпуске - у него жена в декрет ушла. Саврасов на больничном - один из его подопечных сломал ему ногу на тренировках - и пролежит в кольто ещё неделю, не меньше. Кто у нас остался? Бердичев? Кеосаян? Из них такие же инструкторы и наставники, как из тебя писатель или композитор. Куда мне в такой ситуации отпускать Шелу, подчиняясь твоему низкосортному шантажу и её слезливым просьбам?

– Ну...

– Вот когда придумаешь, тогда и подходи, - авторитетно заявил Капитошкин и отвернулся, однако я придержал его осторожно.

– Можно ведь временно Побережного поставить на место Саврасова, - осенило меня.
–

Мотивировать это тем, что кроме него настоящих суперспециалистов на фирме не осталось, что больше некому гонять новичков, что он единственный ас у нас в команде. Поверьте мне, парень недалёк в своих жизненных взглядах, на эту примитивную лесть он купится с головой.

Этот лысый динозавр осмотрел меня с ног до головы проницательным внимательным взглядом, задумчиво поджал губы и покачал головой.

– Я ошибся, Преображенский, - вдруг заявил он, помолчав секунд пять.
– Мозги у тебя варят не только тогда, когда именно тебе что-то нужно, но ещё и одной весьма нахальной особе... Хорошо, возможно, я так и поступлю, во всяком случае я подумаю над этим. Но!
– он поднял палец, призывая меня к вниманию.
– Раз уж ты предлагаешь мне столь наглую и беспринципную сделку, то я вправе, поскольку от меня зависит многое на этой фирме, в том числе и твоя дальнейшая судьба, подправить несколько условия нашего договора: ты не только забываешь ВСЁ о деталях того заказа и его последствиях, но и...
– он посмотрел мне в глаза внимательно, - ты НИЧЕГО не скажешь Аластору о том, что всех нас ждёт визит к Директору, в противном случае, если проболтаешься, тебя будут ждать не самые приятные последствия. Проследить за сим, будь уверен, я смогу.

– Видишь ли, - начал он пояснять, похоже, заметив, что моё лицо начало наливаться краской от столь откровенно выраженной угрозы, - я никак не могу отделаться от стойкого подозрения, что "крот" где-то рядом. Я уверен, что это не Аластор, мне кажется даже, что я готов поверить в то, что это даже не человек из его лабораторий, но... Меня терзают смутные сомнения, которые требуется разрешить в скором времени. Поэтому я прошу тебя помочь мне и не разглашать пока Грэю о готовящемся визите к Директору, не потому что я подозреваю его или тебя, а потому что здание фирмы попросту усеяно багами, к некоторым из которых ни я, ни Аластор не имеем ни доступа, ни какого-либо отношения, значит кто-то ещё следит за нами, но вот кто? Пока я не найду ответ на этот вопрос, я буду подозревать... всех, - просто и откровенно подытожил Старик, с любопытством разглядывая моё, наверняка, красное аки помидор лицо.

– Тебя устраивают мои условия?
– спросил он, помолчав немного.
– Если да, то так и быть, сделку я с тобой заключу. Если нет, то... Ты извини, Андрей, но мне нужно идти работать, у меня скоро совещание с Виктором Олеговичем по поводу дальнейшей работы у нас на фирме его сына.

– Вполне устраивают, - пожал я плечами, успокоившись немного.

– Тогда по рукам, - вздохнул он.
– В принципе, ничего криминального, если ты расскажешь Аластору о грядущем визите, не будет, но всё же лучше давай повременим. Хорошо?

– Ладно, - кивнул я. Старик посмотрел мне в глаза, задумчиво поджал губы, кивнул своим мыслям, затем развернулся и побрёл по коридору к лестнице, шаркая ногами и демонстративно согнув спину, я посмотрел ему вслед и залюбовался - тонкая игра, очень тонкая.

Воспроизведя в памяти весь наш диалог, я обдумал его и решил, что, в принципе, дело улажено, наверняка Капитошкину понравилось моё предложение касательно перевода Побережного на другую должность, где его "величайшие" способности проявились бы со всех сторон, а значит он будет проталкивать его во время переговоров с его отцом. А это значит, что в свою очередь нагрузка на Шелу будет снижена, она не будет так уставать и... не будет меня терроризировать и будить в те самые сокровенные моменты, когда мне снится всякая романтическая дурь.