Курьер. Дилогия
Шрифт:
"Хоть бы хватило ума повернуть, а-то там окна и высота всё-таки, мало ли..." - мелькнуло в мыслях и ушло, пока я стоял и старался понять происходящее, оторопело глядя этому "мерзавчику" вслед, затем услышал приближающееся кряхтение и приосанился, замирая в почтительной позе. Дубль два! А ведь я так надеялся, что Побережного удалят после того случая, отправят куда-нибудь в СБФ или на границу, чтобы стерёг, но... У начальства своя голова, большая и лысая, у него от этого связь с Космосом, видать, лучше, а повышенная волосатость ушных антенн качественней фильтрует сигнал. О, а вот как раз и наш драгоценный Змей-Горыныч,
– А, Преображенский...
– хмуро буркнул Капитошкин, выйдя из кабинета и посмотрев на меня. Чертовски не понравился мне этот взгляд! Так, наверное, знаменитый Павлов смотрел на подготовленных к операциям лабораторных крыс.
– Скажите мне, Андрей, почему всегда с вами у меня связано большинство проблем и крупные расходы на лекарства от головной боли?
"О, Триединый, опять что ли начинается?!".
– Не знаю, Зизольдий Гурабанович, - промямлил я, пытаясь собраться с мыслями.
– Сам пытаюсь в этом разобраться, но пока что не выходит...
– Сам, сам...
– проворчал он.
– Знаю, что не выходит. У меня тоже, между прочим, хотя я в этом деле побольше твоего работаю...
Капитошкин вздохнул и прислонился к стене, засунув руки в карманы и закрыв глаза.
– Преображенский, скажи мне на милость: каким образом ты мог раздвоиться и прикончить Ковалёва?
– Зазиольдий Гурабанович, я не делал этого!
– возопил я в отчаянии.
– В конце концов нужны же доказательства! Вы же сами мне звонили, видели, что я дома, занимаюсь своими делами! Ну какое раздвоение?! Какое убийство?!
– Не ори... орёл!
– прикрикнул он строго и вздохнул.
– Я сам прекрасно помню, что ты тогда стоял в переднике и с ножом в руках, но... Аналитики Центра потребовали всю информацию, в том числе и снимки последних фрагментов памяти Дегтярева и Ковалёва.
– И?
– я напрягся в ожидании ответа.
– Видения Дегтярева нечётки, как будто он смотрел на всё это через завесу дыма или тумана, особо не разобрать, вдобавок они отрывочны. Видно силуэт, да-да, тот самый субъект в "чёрном", частично видно лицо, детали фигуры, но... Угол зрения неудачный: все детали закрывает фигура Ковалёва, опять же нечёткость, размытость... Аластор провёл корректировку, лицо видно несколько лучше, могу тебя "обрадовать" - чем-то оно похоже на твоё.
Я замер как громом поражённый. Вот это да! Бывают же в жизни сюрпризы...
– Более детальную информацию мог бы дать снимок памяти Ковалёва, - спокойно продолжал Старик, не открывая глаз, - однако сделать его, м-м-м... как бы несколько затруднительно.
– Почему?
– выдавил я.
– Ты убийца и ты не знаешь?
– Капитошкин даже глаза открыл и посмотрел на меня в деланном удивлении.
– Ладно, ладно - шучу!
– успокоил он меня, видя, наверное, как краска ярости и гнева заливает моё лицо.
– Ковалёва добили выстрелом в голову, у него множественные очень серьёзные ожоги по всему телу, очень тяжёлые ранения и переломы, а также обширная кровопотеря. Элана, когда его к ней доставили на осмотр для заключения, в обморок упала.
– Значит, всё-таки именно я его убил, - пробормотал я, погружаясь с головой в море отчаянья.
– И
"Великий Космос, как же я всё-таки сумел раздвоиться?!".
– Снимок памяти не может быть доказательством, Андрей, - вздохнул Капитошкин, отклеился от стены и посмотрел на меня.
– Уликой - да, но не доказательством. Чему тебя вообще учили в твоих институтах? Мой звонок и разговор с тобой, а также данные о времени этого - вот твоё алиби в этом деле, и молись, чтобы со мной маразм не случился, и я не удалил эти данные, иначе влип ты, очкарик.
– Молюсь, - искренне ответил я, внутренне удивляясь, насколько же этот грозный представитель армии бубнящих и ворчащих изменился. Или он просто прикидывался всё это время? Да нет, скорее эти перемены как приступ болезни временны.
– Зизольдий Гурабанович, а...
– Так, стоп!
– поднял он ладонь, и я заткнулся.
– Не сейчас! Я же говорил уже: ты одна большая проблема на мою голову, Преображенский. Ты с утра уже торчишь у кабинета?
– Ну да, - растерянно ответил я.
– Прекрасно!
– всплеснул он руками.
– Как раз с утра ко мне заявился Побережный и изъявил желание уволиться, а ты понимаешь, что это означает для фирмы?
– он повернулся ко мне, сгрёб меня за ворот куртки и потряс, при этом его лицо перекосилось, и я прикрыл глаза, опасаясь меткого плевка.
– Понимаешь?!
– гаркнул он, и я понял, что зря, собственно, умывался.
– Я его час отговаривал, убеждал, теперь он хочет, чтобы я обсудил этот вопрос с его отцом, а значит впереди внеочередное совещание, опять будет куча ненужных вопрос, куча любезностей и подарков. Ты не мог позже прийти, Преображенский?! Чтоб тебя в чёрную дыру засосало, никогда бы не подумал, что могу это сказать, но почему ты не опоздал?! Почему именно сегодня ты припёрся даже немного раньше, чем надо?!
– взмахнул он кулаком, подчёркивая свои слова.
– Давайте график составим, чтоб я знал, когда мне можно и нужно опаздывать, - невинно возразил я.
– Иди ты...
– фыркнул он раздражённо и отпустил меня.
– Сегодня тебе работы нет, вот и иди, пообщайся с Аластором, давно ты ему что-то в воротник не плакался и не сморкался.
– Слушаюсь, - отчеканил я, выпрямляясь и отдавая честь.
Капитошкин посмотрел на меня, как-то безнадёжно покачал головой, печально вздохнул и, обернувшись к двери кабинета, закрыл её и запечатал, коснувшись подушечкой мизинца крохотного пятнышка ДНК-распознавателя. Толкнув дверь и убедившись, что она надёжно закрыта, Старик обернулся и посмотрел на меня, скептически поджав губы.
– Преображенский, скажи мне на милость, почему природа одарила тебя неплохими мозгами, но вот только пользуешься ты ими лишь в редких случаях, когда нужно позарез фирму наказать на лишнюю тысячу кредитов?
Я замычал, простецки пожимая плечами, и задумчиво почесал в затылке - дескать, нам, великовозрастным сельским дебилам, невдомёк.
– Значит, так, - палец Капитошкина обрекающе уткнулся мне в грудь, - срок предоставления всей информации аналитикам Центра три дня. До этого надо будет разобраться со снимком памяти и ещё кое-какими данными. Будь наготове: сегодня или завтра тебя, меня и Аластора ждёт визит к Директору, там все вместе попробуем выяснить, как дальше быть. Ясно?