Купите бублики
Шрифт:
— Наконец-то! — она захлопала в ладоши. — Ты делаешь мне предложение? Ура! Да, мне нужен развод, если Като не убьет Марка.
— Ты хочешь быть вдовой? — снова спросил Андрей.
Руки Като, обагренные кровью Марка. Это тоже предстояло обдумать. Образ Като плохо сочетался с тюрьмой. Интересно, ее посадят там или здесь?
Настя слезла с колен и потянулась за сигаретой. Последует мысль. Никотин усугублял ее умственную деятельность.
— Я, наверное, туда проедусь, — затянувшись, сказала она.
Богатые, они вообще
— Я должна им помочь. Да, Андрей, — Настя почему-то не смотрела на него.
— Ты обижаешься? — спросил Андрей.
— Нет, только плохо это все. Тебе все равно, что будет, — она вздохнула.
— С ними — да, — спокойно констатировал Андрей. — С ними — с женой и Марком.
— Плохо, — вздохнула Настя. Слово, подобранное за Марком.
Андрей разозлился:
— Плохо, когда люди умирают. Плохо, когда молодые. Плохо, когда хорошие. Плохо, когда не можешь им помочь. А Марк уже мертвый. Сытый мертвый зомби. Ты же сама говорила, что он просится.
— Нарывается, — поправила Настя.
— Так что же плохо?! Пусть останется там. Это соответствует желаниям всех.
— А если он и вправду станет террористом?
— Настя, — закричал Андрей, — что ты мелешь? Каким террористом? Что ты ему скажешь, когда приедешь? — вдруг спросил он спокойно.
— Чтобы он не возвращался. Что его ищут. Что мы женимся. — Настя закурила еще одну сигарету.
— Хорошо. — Андрей улыбнулся.
Из поля зрения выпали ждущие родственники. Никого не надо травить. Пусть возвращается. В крайнем случае — не жили богато, нечего и начинать. Чего так разволновался? Откуда кровожадность? Просто разведутся с Настей. Убивать-то зачем? Господи! Дожился. Руки противно тряслись. Като. Так просто пришло понимание — Като. Руки в Марковой крови. Это невозможно. Нет. Нельзя.
— Езжай, Настя. Ты права. Скажи ему что хочешь. Пусть сидит там. Скажи, что он продан. Что каждому из нас продан, ты слышишь меня, Настя?
Андрея колотило. Еще немного — и начнут стучать зубы. Доигрались в идиотов. Срочно звонить Като. Еще этого не хватало. Степень отчаяния, помноженная на деньги. Мама родная, как говорила жена, что делать-то? Не балуйся, Като. Нельзя.
Андрей нервно крутил диск.
— Да, — раздался наконец ее голос.
— Не смей этого делать. Не смей!
— Ладно, — было понятно, что Като улыбается. — Привет Юшковой. Спокойной ночи. — Она повесила трубку.
Андрей беспомощно оглянулся. Настя начала торопливо расстегивать халат. Миллиард пуговиц взорвался в голове у Андрея. Он грубо повалил ее на диван. Он хватал губами воздух и глухо рычал. Он трахал этого сраного Марка, чокнутого Игоря, дуру Катю. Но больше всех Марка. Пусть он сдохнет совсем. Горький привкус Катоиных губ перемешивался с привкусом крови. Пусть сдохнет. Дожили. Доигрались. Господа, а кому полстакана
— Извини меня, Настя. Наверное, тебе стоит поехать, — Андрей погладил ее по коленке.
— Все нормально, — сказала она, — я же теперь твоя девочка.
6
Настя ехала в «фиате» и сладко пережевывала прожитую ночь. «Я — твоя девочка». Наконец-то. Ночью ее рука мягко касалась щетины на Андреевой щеке. А еще у Андрея были бритые подмышки, мягкие и синие, как курочки в пакетах. И вел он себя просто, как зверь. Как Марк. Настя зажмурилась. Зеленый свет можно переждать и с закрытыми глазами. А вообще на светофоры надо поставить звук. Настя бы с удовольствием трогалась под «Еду я на Родину». Это было бы очень здорово. Жаль только, что и пешеходы бы трогались под «Родину». И наверное, были бы не согласны. Чаще всего Настя была довольна, потому что у нее, как ни у кого, все получалось. Это был ее главный секрет: чтобы мечты сбывались, они должны быть простыми.
Настя посмотрела на «билашку» и удивилась: «А говорят — преступность. Машина простояла под окном всю ночь. Ночь, ох. Телефон на месте, магнитофон на месте. Или я не тот объект?» Она набрала номер клиники и попросила Андрея.
— Да, — рявкнул он минут через семь. Настя уже почти подъезжала к дому.
— Ты меня любишь? — нежно спросила она. Это было главным. Самым главным. Любовь — это обязательно.
— Да, — сухо ответил он.
В принципе Настя разбиралась в интонациях. Но слушала слова. Зачем человек говорит «да», если можно сказать «нет»? Интонации здесь ни при чем. Они нужны только для вранья. Настя радостно улыбнулась.
— Ты просто занят, — догадалась она.
— Да, — услышала в ответ.
«Да» — это здорово, потому что правильно. И она — да, и он — да. Ура. Наконец-то. Еще у Андрея был плохо завязанный пупок. И у Насти был такой же. Их пупки смешно выпирали и были похожи на маленькие дульки. Настя была рада. Когда Андрей спал, она на него смотрела. А он не чувствовал. Это была их первая ночь. Будут другие. Теперь будут. И его непрямой нос будет также утыкаться в подушку. Только наволочка на подушке будет шелковой. Он будет подтягивать колени к подбородку, а Настя обнимать его за спину. А утром они будут пить кофе. Надо купить Андрею кофе. И найти место для собак. Или пусть собаки поживут отдельно?
Настя оставила машину у подъезда и влетела в свою квартиру. Приходящая домработница с суровым видом варила кашу. Гастрит подбежал к Насте и уткнулся носом в колени. Замер. Шер выглянул из комнаты, зевнул и вернулся на диван. Он был в доме главный и потому обижался. Клара Сергеевна не заменяла ему Настю. Гастрит не шевелился, и по подолу расползлось маленькое мокрое пятно.
— Пусти, дурачок, — Настя толкнула пуделя и прошла на кухню. — Не едят? — виновато спросила она у Клары Сергеевны.