Купчиха
Шрифт:
Эди прижался к матери и пробурчал:
— Я ножками могу.
Мельхиор выставил вперёд ногу и усмехнулся:
— Знаешь, если нас догонят, твоей маме не поздоровится. Посмотри, какие у меня длинные ноги. Я бегаю гораздо быстрее тебя. Вот подрастёшь и меня обгонишь, а сейчас иди сюда.
— А дедушка? — Эдмон практически сдался.
— Дедушка уже не молоденький, ему тяжело. Да и ноги у него короче моих, — нашёл аргумент Мельхиор, а Тео добавил:
— Давай, давай, малец, не бойся: дядя Мельхиор хороший, он спас твою маму.
Если Эди до сих пор не решался покинуть
— Я ничего не боюсь: я маг! — воскликнул он и, оторвавшись наконец от Виолы, подбежал к Мельхиору.
Маг подхватил его на руки. Виола благодарно улыбнулась и встала рядом так, чтобы мальчик мог её видеть и при желании взять за руку. Теодор прикинул и сказал:
— Так, вы первые, а я буду прикрывать с тыла. Наш графчик в бывших покоят своего брата, это недалеко. Спуститься на этаж, немного прямо, затем в первый коридор направо, вторая дверь.
Мельхиор кивнул в знак того, что понял, и устремился на выход. Эди, хоть и хотел казаться храбрым, прижимался к нему изо всех сил и не сводил глаз с Виолы, боясь, что мама по дороге потеряется. Путь, указанный Теодором, оказался простым только на словах. Трудность представляли сражённые волшебным сном люди, попадавшие где попало. если Виолу просто заперли, то Ульриха сторожили на совесть, весь коридор был забит сонными стражниками. Тео с Виолой приходилось убирать спящие тела, чтобы пройти. Мельхиор и хотел бы им помочь, но для того, чтобы поколдовать, ему нужны были свободные руки, а их плотно оккупировал Эдмон. Поэтому пришлось надрываться, оттаскивая здоровых мужчин за ноги с прохода.
Наконец они добрались до запертой двери, за которой по всем расчётам должен был находиться Ульрих. Мельхиор передал ребёнка Виоле и приложил ладони к замку. Что-то зашуршало, крякнуло и дверь распахнулась как от порыва ветра. Картина, которая открылась их глазам, вызвала у Тео и Мельхиора смешок, а Виолу непонятно почему рассердила.
На ковре, свернувшись калачиком и подложив сложенные ладони под щёку, сладко спал Ульрих. Сонное заклятье застало его врасплох, он не успел защититься и заснул вместе со всеми обитателями замка. Маг, фыркая в кулак, щёлкнул пальцами другой руки и снял воздействие с будущего коллеги. Ули машинально сел и стал тереть глаза, стараясь сбросить сонные чары. Наконец ему удалось продрать глаза, но когда он увидел Виолу, сон слетел окончательно. Не успел Ули открыть рот, чтобы спросить, что случилось, Мельхиор скомандовал:
— Уходим.
Он произнёс это спокойно, но с такой внутренней силой, что никому не пришло в голову спорить или требовать подробностей. Ульрих вскочил на ноги, кивнул и, прежде чем выбежать из комнаты вслед за Тео и Виолой, вывернул на пол верхний ящик комода и вытащил из-под двойного дна четыре мешочка с деньгами, которые так и пролежали тут со времён, когда в замке жили родные сыновья графини. В отличие от Гедвиги Ули отлично знал, где брат прячет свою заначку. Больше взять тут было нечего и он бегом устремился за Мельхиором.
Тот убедился, что графёнок не отстаёт, и сказал ему:
— Прикрывай отход. Используй оцепенение.
— А ты? — спросил Ульрих, не забывая работать ногами.
— Я несу мальчика, — спокойно ответил маг, — у меня руки заняты.
Действительно, накинуть заклинание оцепенения на большую группу людей без рук не смог бы даже архимаг. Ули хотел было предложить понести сына, но сообразил, что на это будут потеряны бесценные секунды и только бросил:
— Понял. Скомандуй Тео: сейчас направо и вниз по лестнице.
Не прошло и двух минут, как вся группа, возглавляемая Теодором, очутилась на Высокой улице. Лестницы и переходы замка были позади, оставалось добежать до знакомого куста сирени и нырнуть в тайный проход. Это заняло ещё примерно четыре минуты. В саду дядюшки Зиги Мельхиор передал отчаянно зевавшего малыша Виоле, после чего мужчины моментально оседлали лошадей. Эдмона завернули в плащ и Мельхиор привязал эту конструкцию к себе так, что малыш мог спать там, как в гнёздышке. Эди даже не нашёл в себе возражать: пережитые эмоции его настолько утомили, что, как только лошади вышли из сада на дорогу, заснул как убитый. Виола держалась рядом, чтобы держать сына в поле зрения.
Снова впереди ехал Теодор, за ним Виола с Мельхиором, а Ульрих замыкал кавалькаду, с грустью думая, что он, кажется, остался не у дел. Маг так властно отстранил его от возлюбленной и сына, а он не находит в себе решимости изменить ситуацию в свою пользу.
Недовольный присутствием Ульриха Мельхиор тем не менее не мог отрицать, что присутствие графа оказалось полезным. Как раз когда они покидали сад дядюшки Зиги, за городской стеной началось нечто невообразимое. Раздавались крики, топот, хлопали ставни, звенело, разбиваясь, стекло. Замок проснулся, графиня поняла, что пленники исчезли вместе с наследником и послала погоню. Но никто не знал, куда, в какую сторону отправился Ульрих, поэтому прежде, чем стража разбилась на отряды, началась спешка и неразбериха.
Эта неразбериха давала беглецам время для того, чтобы убраться подальше. Поначалу они поскакали дальше по той широкой дороге, по которой приехали сюда. Она петляла среди садов и, по сути, никуда не вела, обходя Эгон кругом по большой дуге. Но когда они очутились примерно в полутора лигах от города, Ульрих выехал вперёд и ткнул пальцем, указывая узкий проход между живыми изгородями:
— Туда!
Теодор посторонился, пропуская графа.
— Раз ты знаешь дорогу, давай, показывай. Теперь я буду замыкающим.
Лошади по одной вошли в узкий просвет, затем старый наёмник спешился и жердями, вытащенными из ближайших изгородей заложил проход и прикрепил сверху несколько плетей росшего рядом хмеля. Он не очень надеялся на эту уловку, способную обмануть новичка, но не опытного следопыта, но, с другой стороны, откуда он тут возьмётся?
Между изгородями пришлось ехать недолго: тропинка вывела на дорогу, где без труда могли разъехаться два всадника или пройти телега. Ули повертел головой и решительно указал: