Кульбит

Ру Ан

Единственное что я успел купить – это своего красавца Harley Davidson Electra Glide. Дэн хотел оплатить и эту покупку, но я настоял на своем. Мне хотелось, чтоб этот зверь был по-настоящему моим.

Однако работа бармена – это не только чаевые. Это прежде всего внимание не всегда трезвых гостей клуба. А так как Дэн и раньше ревновал меня к каждому столбу, теперь он совсем слетел с катушек. Начал устраивать мне скандалы на ровном месте, требовал объяснений, проверял мой телефон по нескольку раз на

дню.

Я не давал ему повода, но кажется, ему повод и не нужен. Он был настолько одержим, что даже позволял себе перезванивать моим контактам, если они вдруг казались ему подозрительными. Потребовал у меня все мои пароли от соцсетей и электронной почты. А потом удалил из контакт-листов всех, кто ему чем-то не понравился.

Все это в отдельности конечно же мелочи. Но вкупе просто изматывало меня. Я перестал чувствовать себя полноценным человеком. Он превратил меня в свою игрушку, единолично решая, что мне можно, а чего нельзя.

После очередной нашей ссоры, как только он ушел со словами: «Буду поздно. Вечером не жди. Ложись спать без меня», я просто собрал вещи и рванул в неизвестном даже мне самому направлении.

И вот я здесь. В Богом забытой деревне Терьяновка, жду местного участкового, чтоб переночевать в доме покойной бабки Томы.

Участковый

Ждать пришлось довольно долго. Уже совсем стемнело, когда в проулке замелькал луч приближающегося фонаря. Заметив меня, его владелец крикнул:

– Привет, москвич!

Я немного опешил от такого обращения. С чего он взял, что я москвич? Успел разглядеть номер моего Харлея? В темноте?

– Вечер добрый, – отозвался я.

– Извини, что поздно. Надо было проверить кое-что.

Я совсем растерялся. Может он спутал меня с кем-то?

– Ничего, вы же не знали…

– Да куда уж там, не знал. – усмехнулся он, подойдя ближе, – Вся деревня гудит, что меня около дома московский бандит дожидается.

– Почему «бандит»?

Охренеть. Вот это у них коммуникации. Никого интернета не надо. С одной бабкой встретился, а уже вся деревня обсуждает кто я и откуда. И даже ярлык успели присобачить – бандит.

– Потому что в кожаной куртке и на мотоцикле, – пояснил он, отодвигая воротину рядом с калиткой. – Давай, заводи своего «коня». Сегодня у меня переночует, а по утру разберемся, что с вами дальше делать. Голодный небось с дороги-то?

– Есть немного, – признался я, закатывая мотоцикл во двор. – Магазин далеко у вас?

– Магазин недалеко. Токмо работает он с десяти до шести. Так что сегодня уже не попадешь. Да, ты не дрейфь, парень, сейчас ужинать будем. Коли в гости ко мне наведался, голодным не оставлю.

– Спасибо. Неловко как-то.

– Ты мне это брось. Неловко ему. Я к тебе в дом приду,

ты как-то иначе поступишь?

– Нет, конечно, – соврал я, подумав, что вот так впускать в дом кого попало не стал бы.

– То-то… – ответил участковый, поверив в мою искренность.

Он вернул на место воротину и накинул на штакетник резиновый хомуток, выполнявший роль замка.

– Ну чего встал, пошли. Комары зажрут, – подтолкнул он меня в плечо.

Когда мы вошли в дом, и щелкнул выключатель, я наконец-то увидел радушного хозяина при свете. Высокий, широкоплечий мужчина лет тридцати пяти, с грубоватыми чертами лица, в голубой форменной рубашке с капитанскими погонами. Внешне он совершенно не походил на деревенского мужика. Было в нем что-то величественное, благородное. Большие голубые глаза с сурово нависшими тяжелыми бровями, прямой ровный нос, волевой гладко выбритый подбородок с ямочкой, черные коротко стриженые волосы. Фуражку он уже успел снять, так что я мог оценить довольно стильную стрижку.

– Руки мой, туалет там, – скомандовал он, и я, разувшись, поплелся туда, куда мне указали.

Выйдя из туалета, огляделся. Дом участкового был хоть и небольшой, но двухэтажный. На первом располагались: небольшая гостиная, куда я быстро сунул свой нос, но не нашел ничего интересного; санузел, откуда я, собственно, только что вышел; и кухня, из которой доносился умопомрачительный запах котлет, от чего мой желудок жалобно завыл, напоминая, что снеки и шоколад закончились очень давно, и вообще это не еда.

Но врождённое любопытство оказалось сильнее голода, и я на цыпочках пополз вверх по витой лестнице в углу прихожей.

"Вот это траходром", – пронеслась галопом шальная мысль, когда, высунув голову из люка, я наткнулся взглядом на массивную двуспальную кровать.

– Ромка, ну ты где там? – донеслось из кухни, и я подпрыгнул от неожиданности.

"Ромка? Почему Ромка? – недоумевал я, быстро и как можно тише сбегая по ступенькам. – У меня что на лбу написано, что я Ромка?!"

– Откуда вы знаете, как меня зовут? – спросил я, с притворно спокойным видом входя в небольшую, но уютную кухоньку, где на сковородке шкворчали, дразня аппетитными ароматами, те самые котлеты.

– Ну ежели мотоцикл твой, а он скорее всего твой, потому как в угоне не числится, а давать такую дорогую вещь кому-то вряд ли кто будет, значит твое имя Роман Алексеевич Тиль, – говоря это, он внимательно смотрел на выражение моего лица.

– Впечатляет, – кивнул я.

– Да, кстати, – он вытер полотенцем правую руку и протянул ее мне, – Ричард. И можно на «ты». Не люблю церемоний.

– Роман, – зачем-то сказал я и вложил свою ладонь в его огромную грубую лапу, покрытую сеткой голубоватых выпирающих вен.