Кукушонок
Шрифт:
Дарья превосходила своих хорошеньких однокурсниц в другом: она была единственной дочерью секретаря обкома партии, курировавшего отделы агитации и пропаганды, а также культуры и народного образования. Горелов, конечно, понимал, что его шансы породниться с такой семьей ничтожны: к категории завидных женихов он явно не относился, – за душой ни кола, ни двора, голь, надо признать, перекатная, да и родители никакие не «шишки»: отец, потерявший левую руку на войне, – снабженец в райпо, мать – воспитательница в детсаду. Опять же и сам не ахти какой красавец: белобрысый, остроносый, тонкогубый, небольшого роста и отнюдь не спортивного телосложения. «Но попытка – не пытка, а спрос —не беда», – уговаривал
Пока Жора раздумывал, его чуть было не опередил с подобными, наверно, намерениями такой же бедолага. Подловив Дарью в институтском общежитии, когда та зашла за учебником к подруге, парень под каким-то предлогом позвал её на минутку к себе в комнату, где набросился на девушку и, пытаясь содрать с неё брюки, все время бормотал: «Не боись, я женюсь на тебе, чесслово!». Дарья молча и яростно защищала свою девичью честь и отстояла ее, нанеся насильнику увечья в виде расцарапанного в кровь лица. Неудавшийся «жених» еще легко отделался: на следующий же день его с треском вышибли из института и отправили с исправительными целями в военкомат.
В отличие от того неудачника, Жора не стал брать эту, казалось бы, неприступную крепость нахрапом. Правда, ухаживать за девушками он тоже не умел, обычно предпочитая с ними сразу договариваться о цене их любовных услуг. И теперь, окончательно решившись, приготовился к длительной осаде Дарьи: составил целый план из двадцати известных всем начинающим ухажерам пунктов: свидания, цветы, кино, театр, конфеты, кафе и даже, в зависимости от состояния финансов, ресторан. Но, в основном, надеялся он на свой хорошо подвешенный язык: Горелов мог уболтать любого, блеснув при этом даже некоторой эрудицией: он успел отовсюду понемногу нахвататься всяких знаний. В заготовленном арсенале обольщения были цитаты великих людей, вроде любимого им Экклезиаста, вставляемые к месту латинские выражения типа «Дум спиро сперо*», приличные для девичьих ушей смешные анекдоты, и, конечно, любовные стихи, в том числе, модного в то время Булата Окуджавы: «…Женщина, Ваше Величество, как вы решились сюда? О, Ваш приход, как пожарище, дымно и трудно дышать…», неотразимо действовавшие на очаровываемых девиц.
Известно ведь: чем меньше человек знает, тем охотнее этим делится. А в данном конкретном случае Жора готов был применить весь накопленный арсенал, чтобы произвести на Дарью нужное впечатление. И хотя, как говорил поэт, «нахватанность пророчеств не сулит», этого оказалось достаточно, чтобы заморочить ей голову.
Впрочем, Дарья и сама была обманываться рада, созрев для замужества. Студента Терехова, как и Горелов, вовсе не собиралась посвящать свою жизнь педагогике: в институт ее устроил папа, настояв на получении хоть какого-нибудь высшего образования. Не питала девушка и особых надежд на встречу с прекрасным принцем на белом коне. «Ожидаючи принцев, – говорила, читая ей сказки, бабушка, – можно в девках засидеться. Тем паче, что принцев мало, и жениться им разрешают только на настоящих принцессах». Не верила она и в неземную любовь до гробовой доски. Зато очень хотела избавиться от строгой родительской опеки. А Жора был первым парнем, который, похоже, всерьез ею интересовался, настойчиво и красиво ухаживал.
Может, поэтому его план сработал досрочно – уже на пятнадцатом пункте, даже не добравшись до стихов Булата Окуджавы и не прибегая к насилию, смекалистому ухажеру удалось уложить Дарью в постель, где он с большим трудом лишил ее главного, как считалось в старину, достоинства незамужней девушки. А она мужественно, не издав даже стона, выдержала эту пытку.
Последнюю точку в их недолгих конфетно-цветочных отношениях поставила, как ни странно, незапланированная Жорой встреча с цыганкой. С грудным
– Какая красивая пара, поженитесь скоро, красивых деток нарожаете, как тебе, красавица, повезло, все станут тебе, золотая моя, завидовать, муж у тебя умница, будет богатым, дом полная чаша, всё у тебя будет хорошо…
Жора переглянулся с Дарьей, шепнул: «Ты только не подумай: я её не знаю» (такого пункта, подтверждаю, в его обольстительном плане действительно не было) и громко спросил у цыганки:
– Ну, раз ты всё так хорошо наперёд знаешь, сколько я заплачу за твое гадание?
– Тебе решать, красавец! – польстила ему, уходя от прямого ответа гадалка. – Хочешь, ещё по руке погадаю? Расскажу, что было, что будет, на чём сердце успокоится.
– Спасибо, не надо! Что было, я и без тебя знаю, а что будет – никому знать не дано. Мне в детстве говорили: то один Бог ведает. Ладно, трёшки тебе хватит, побирушка?
– Плохой ты человек, нехороший, – выхватив деньги, крикнула цыганка и пошла прочь.
– Вот и верь после этого предсказаниям, – засмеялся Жора. – Трёшка – хорошая плата за её трёп.
– А я верю, – серьёзно сказала Дарья, – Знаешь, что? Приходи к нам в субботу на обед. Папа давно хочет с тобой познакомиться. Ты не против?
Еще бы он был против!
А Дарья потом ещё не раз вспоминала эту встречу, потому что цыганка на самом деле угадала их будущее…
«Пока живу, надеюсь»
Не любовь, а так – привычка
Её родители, безусловно, считали, что жених был «не их уровня», но всё же смирились с выбором дочери после знакомства с Жорой, которое походило на допрос с пристрастием. Больше всего будущего тестя интересовала родословная парня, и тому пришлось на ходу сочинить геройскую историю гибели в неравном бою с басмачами за власть Советов никогда не существовавшего прадеда, якобы рассказанную ему отцом, хотя прекрасно знал, что реальный его предок был белогвардейцем. «Не забыть бы предупредить папу, чтобы, не дай Бог, не проговорился и не спалил ненароком», – подумал он при этом жених. Ивану Кузьмичу байка понравилась, и он дал согласие на родство с бойким потомком героя-красноармейца.
Отец Жоры, приехав на свадьбу и увидев будущую невестку, сначала тихонько спросил сына: «А покрасивше не мог найти?». Но потом, познакомившись с родителями Дарьи, так же шёпотом одобрил: «Ну и правильно: одной любовью сыт не будешь! Надо ж как-то в этой жизни устраиваться!»
С Иваном Кузьмичом новоиспеченный родственник легко нашёл общий язык: оказалось, что оба воевали чуть ли не бок о бок – в соседних дивизиях, но, правда, в разных должностях и званиях. Капитан Максим Горелов командовал артиллеристами, а подполковник Иван Терехов был замполитом стрелкового полка. Под воспоминания о боевом прошлом хорошо шла водка, примиряя это их неравное родство…
– Пусть бойцы вспоминают минувшие дни и битвы, где вместе рубились они, – тихонько процитировал Пушкина Жора, уводя Дарью из-за свадебного стола в отведенную им комнату. И та покорно, как овца на заклание, пошла за мужем исполнять похожую на пытку супружескую обязанность…
Благодаря штампу в паспортах, молодые сразу после окончания института бесхлопотно и вне всякой очереди (спасибо, разумеется, стараниям и положению тестя) стали обладателями трехкомнатного жилья в только что сданном обкомовском доме. Внешне это здание почти не отличалось от таких же типовых пятиэтажек, зато квартиры в нем были намного просторнее, с высокими потолками, отделанные импортными обоями и начиненные чешской сантехникой.