Кукушонок
Шрифт:
Итогом медового месяца, проведенного в роскошном доме отдыха ЦК в Ялте, стало рождение, спустя положенный срок, девочек-близняшек Маши и Кати. Уходом за ними – стиркой и глажкой пелёнок и распашонок, приучению к горшкам и воспитанием – активно занялись жена и тёща, полностью освободив Жору от этих забот. Они же втайне от Ивана Кузьмича, когда тот уехал в московскую командировку, окрестили девочек, позвав батюшку из соседнего городка. Мать Дарьи в Бога не верила, но, как и многие советские люди в те «нехристианские» времена, обычаи соблюдала: на Пасху пекла куличи, красила яйца, посещала в отведенные церковью дни кладбище,
На этом Жора счел свой супружеский долг исполненным. После родов Дарья немного похорошела, перестала «штукатурить» лицо, но, будучи и прежде этакой «пампушечкой», теперь так раздобрела и стала настолько объемна, что даже мысль о физическом обладании женой казалась молодому супругу чудовищным извращением. Вроде занятий любовью с надутой воздухом резиновой куклой. Впрочем, это сравнение пришло ему в голову намного позже – после посещения заграничного магазина интимных товаров.
Нет, он, конечно, попытался было поправить эту ситуацию, осторожно спросив однажды:
– Даш, как ты насчёт похудеть?
– Похудеть? Зачем? Все женщины после родов полнеют. Ты же сам говорил, что хорошей женщины должно быть много. Я же хорошая?
– Ты просто замечательная, но я тут нашел интересную яичную диету. Вот послушай: в понедельник надо купить яйцо и положить в холодильник, во вторник – достать яйцо, посмотреть на него и вернуть обратно, в среду – сварить, в четверг – очистить, в пятницу съесть, а выходные – разгрузочные дни. Как тебе?
– Это шутка такая, да? Ты, наверно, уморить меня хочешь? Я тебе уже не нужна?
– Даша, брось, ты мне даже очень нужна, – пошел на попятную Жора, добавив про себя: «хотя бы до поры, до времени». – Я же пошутил!
– Я оценила: смешно. Но если серьёзно, то, извини: истязать себя голодом не хочу и не буду…
Про фигли-мигли
Больше к этой теме Жора не возвращался, и естественное мужское напряжение стал снимать, как делал это и до женитьбы, – редкими, одноразовыми «перепихонами», как он сам это трёхминутное действо называл, на съемной квартире с девицами по вызову. По такому поводу нисколько не заморачивался, так как не считал это супружеской изменой, а всего лишь таким же, не требующим чувств и переживаний, необходимым для мужского здоровья физиологическим актом, как утоление жажды и голода или исправление естественной нужды. Самому себе объяснял это просто: мол, когда не удается пообедать дома, приходится пользоваться услугами общепита, и никто не устраивает по такому поводу скандалов.
Намерения же завести постоянную партнершу, то бишь, – любовницу, у него никогда не было. И вовсе не потому, что он стремился к постельному разнообразию или боялся неизбежных при длительных отношениях привязанностей и обязательств. Просто, повторяю, не придавал этому акту большого значения: перепихон – всего лишь перепихон, и не больше того. Да и блудил он на стороне нечасто: лишь когда сильно приспичит или, проще говоря, когда требовал разрядки организм.
Возможно, поэтому Дарья, если и догадывалась о походах супруга «налево», просто закрывала на них глаза. К тому же, она обладала неконфликтным характером, а напуганная тяжелыми родами боялась их повторения. Плотских желаний она тоже не испытывала, так и не поняв их прелести: слишком
В остальном же его можно было считать почти идеальным мужем: как в песне пелось, «он не пил (в смысле, не злоупотреблял), не курил, иногда цветы дарил, в дом зарплату отдавал», но, правда, тёщу мамой не называл, а только по имени-отчеству.
На Дарью ему тоже грех было бы жаловаться: еда всегда вовремя приготовлена и вкусная, квартира ухожена, его рубашки выстираны, накрахмалены, брюки отглажены, обувь начищена, девочки присмотрены и отцу лишний раз не докучают, – чего еще желать?
И у них установились вполне устраивающие обоих отношения, похожие на те, что обычно складываются у супругов после перегорания любовных страстей и пары десятков лет совместной жизни. Ровные, без особого тепла и нежностей, но и без ежедневных споров и ругани по поводу и без повода, то есть, по пустякам, как это часто бывает во многих семьях.
К детям Жора тоже горячих чувств не испытывал, хотя девчонки, в отличие от матери и отца, были прелесть как хороши, что нередко бывает у не очень красивых родителей. «Явление генезиса», – однажды неудачно блеснул он эрудицией, объясняя нахваливающим его дочерей гостям этот природный феномен, который вообще-то наука называет «гетерозисом».
– Ты бы, Георгий, хоть иногда дочек приласкал, поиграл с ними, что ли, в «ладушки-ладушки»,– как-то укорила его теща. – Чай, не чужие тебе. И любят они тебя. Непонятно, правда, за что.
– Не умею я, Тамара Никитична, эти ваши женские фигли-мигли разводить, – оправдался он. – Да и когда? Ухожу из дома – они еще спят, а прихожу – они уже спят.
И все же нашёл как-то под настроение время, чтобы рассказать дочерям единственный запомнившийся с детства стишок, который когда-то прочитал ему отец, тоже не баловавший сына вниманием:
По грибы старик собрался,
А в грибах не разбирался.
Не запутаться дабы,
Взял он книжку про грибы.
Старичок сидел под елкой,
По строке водил рукой,
А вокруг собрались волки:
«Ишь ты, грамотный какой!»
Девочки очень смеялись, повторяя с чувством, на все лады, последнюю строчку, заучили и прочитали эти стихи хором и с выражением возле ёлки на Новый год, умилив бабушку с дедушкой и получив за это одинаковые подарки от приглашенного на дом Деда Мороза. И еще удивив Тамару Никитичну, похваставшись, что это папулечка их научил…
– Не по сезону, конечно, стишок, хотя и забавный, – сказала тёща, но все равно похвалила. – Ну, вот же: можешь эти наши фигли-мигли, когда захочешь.
Однако по мере взросления дочерей Жоре приходилось, хотел он того или нет, вплотную заниматься их воспитанием и обучением. Он даже серьезно поругался на этой почве с тёщей, которая работала завучем школы и хотела устроить внучек к себе.
– Вы меня, конечно, извините, Тамара Никитична, но девчонок к вам не пущу! Вы же понимаете, какие оценки им будут ставить подчиненные вам учителя! Я хочу, чтобы они нормально учились, без поблажек. И потом, я уже договорился: пойдут в школу с углубленным изучением иностранных языков. А так как мне медведь на ухо наступил, то пусть хотя бы они получат еще и музыкальное образование.