Кукольный домик
Шрифт:
В общем и целом так проходил каждый её день. Пара слов с Ойре, вычитывание деталей отдельных замысловатых преобразователей в древних книгах, которые Ойре приходилось выискивать, иногда подолгу. После нанесение дополнительных контуров и символов на чертёж будущей пиктограммы с пометками и краткий перерыв на сон.
На сон, который истощал её больше, нежели давал отдыха. День ото дня она становилась всё более раздражительной. В какой-то из дней она не одарила Ойре ни единым словом. Приезжали из соседних деревень, привозили фрукты и звучный голос низушка разбудил её, хотя
Пришлось даже прерваться в своих исследованиях, объясняясь перед Нодой и слушая пояснения, почему со смертными нужно вести себя так же вежливо, как с бессмертными. Энейя не могла сказать прямо, что она в обратном порядке готова выполнять эту просьбу: вести себя с бессмертными так, как она ведёт себя со смертными.
В конце-концов эльфийка смогла закончить теоретическую часть и переходить к практической, но для этого, кроме прочего, нужно было довольно большое помещение. По этому вопросу она решила никого не тревожить и обосновалась в одном из каменных строений на краю ЭннИрилла, временно туда переехав. Она проводила всё свободное время там, методично вычерчивая руну за руной, дугу за дугой, линию за линией.
Она старалась не спать, хотя зевота превратилась в утомительный и болезненный акт самоистязания. Если бы её кто-то видел, то наверняка заметил бы чёрные синяки на синей коже когда-то миленького, а сейчас очень уставшего и раздражённого эльфийского лица. Она клевала носом, но спать было для неё так же утомительно, как и бодрствовать.
В те краткие времена, что ей удавалось всё же сомкнуть веки, она видела Варду, плывущую через межреальность. Она видела кипящую там жизнь, видела бурные океаны свободной силы, и дыхание её перехватывало. Она начинала задыхаться, словно рыба, выкинутая на берег. Внутри всё сжималось. Это место звало её. Ей хотелось попасть туда сильнее всего на свете.
Она просыпалась с чувством сосущей пустоты, которую не заполнишь ничем. Просыпалась и продолжала работу.
В дверь постучали. Энейя не ответила, не отвлекаясь от мыслей. Она не могла разобрать, дуга эта искривляется, либо она переходит в прямую и там нет узла. От этого могло многое зависеть, ведь…
Постучали снова. Она нахмурилась.
— Войдите, кто бы это ни был, — буркнула она.
На пороге появилась низенькая девушка с волосами цвета осенней листвы, падающими локонами на плечи. По меркам эльфов — короткими волосами. Лицо её ничего не выражало, однако под глазами так же, как и у Энейи, залегли синяки от переутомления, а на виске проявилась венка, которой раньше видно не было.
— Привет, — бросила она. Только одному живому существу дозволялось разговаривать с Энейей в таком тоне. — Извини, что отвлекаю, но ты нужна нам в зале заседаний и это срочно.
Энейя было открыла рот, но не успела ничего сказать.
— Нет, это подождать не может, — строго сообщила она, а после улыбнулась. — Я могу помочь тебе сразу же, как только мы разберёмся с проблемой.
Тёмная эльфийка выругалась под нос так, чтоб никто не услышал, встала,
— Мне нужно привести себя в порядок, — честно призналась она.
Наставница окинула её изучающим взглядом.
— Так сойдёт, — махнула она рукой. — Пошли, по дороге расскажу, что к чему.
Энейя не знала, как на это реагировать. Хотелось возмутиться, но на возмущение не было сил. Тупая злость клокотала внутри, не находя выхода. Сил её выпустить тоже не было. Хотелось просто закончить. Или безразличия. Хотелось ничего не хотеть, а она не могла. Потому вместо возмущения она просто смиренно встала и пошла за наставницей, заперев предварительно дом, дабы никакой зверь не попортил её труды.
— В ЭннИнхИтуэнСоэль погиб эльф. Его звали… не важно как. Он один из легиона, может за себя постоять, но при этом погиб. Перерезан шейный позвонок, а до этого сожжено восемь оберегов.
— А что с дозорными вышками? — мимо воли принялась вникать в суть Энейя.
Смерть бессмертного — дело безмерной важности.
— Все молчат. Никто никого не видел. Демоны подступают к границам, но ничего серьёзного. Поговаривают, они севернее зашевелились, ближе к линии Мраки и Атор Адолен, — пожала плечами дора Нода.
— Ни уж-то один из своих? — ужаснулась Энейя.
— Никто не знает.
Энейя могла поклясться, что дора о чём-то догадывается, но не хочет подсказывать.
Некоторое время они шли молча, лишь рассматривая друг дружку.
— Вы же понимаете, — обратилась Энейя к наставнице, — что если я уйду, я уже не смогу помочь. Зачем мне знать?
— От тебя требуется не знать, а направить, — поправила её Нода. — Ишиан, я так понимаю… — она осеклась. — Давай послушаем, что думают по этому поводу остальные, потом выскажусь я. Твоё мнение для меня крайне важно — ты самая опытная в делах подобных диверсий среди нас.
«Кроме разве что самой наставницы», — подумалось Энейе, но она кивнула в ответ.
То, что говорила дора Нода не было лишено смысла. Здесь догадка может стократ упростить дело. Догадаться было всегда непросто, тем более что такое случилось впервые. Никто никогда не мог причинить вреда эльфу на этой земле. Это просто немыслимо!
— Дора Нода, — обратилась Энейя слабым голосом. — Я бы хотела узнать что-нибудь о договоре с господином Мракой.
Нода отозвалась мгновенно, не раздумывая.
— У него есть план. Теперь это его дело. С тех самых пор я видела его лишь однажды, да и то мы перекинулись лишь парой действительно важных фраз, остальное было вежливостью и шелухой этикета.
Энейя кивнула.
— Я всё же не понимаю, к чему это всё? Почему именно Гарри?
Нода резко остановилась. На лице её мелькнуло сожаление и сомнение, всего на мгновение, но этого было достаточно, чтобы острый взгляд Энейи это заметил.
— Я не могу сказать тебе много, — предупредила полуэльфийка. — Его смерть нужна одному очень могущественному… аэлье, — она очень тщательно подбирала слова и вдруг замолкла, всё ещё стоя на одном месте.