Кукольный домик
Шрифт:
Не стоило трудов понять, что трое пытались что-то сделать с четвёртым, чтобы его, вероятнее всего, съесть и прожить в этом лесу хоть чуточку дольше. Четвёртый излучал столько страха и отчаяния, что приснопамятная суккуба была бы довольна, а леший сейчас явно прыгал от радости, на сколько может прыгать от радости нечто, не имеющее тела.
— Всем стоять! — рявкнул я.
— Я сча вам всем хлебалы украшу, а ну не трогать меня! — верещал зажатый в угол пацанёнок, а на него напирал здоровый мужик с топором.
— Послушайте меня, —
— Одна осталась, — послышалось из кустов.
Ворвус вылез и отряхнулся, развязал мешок и кинул ногу, которую никто не словил.
— В общем пока вам будет чем заняться, — буркнул я.
— Ты кто? — включился наконец бородатый бугай. — Ворвус, ты тут? Баргур с тобой?
— Я тут, Амра, — раздалось в темноте.
Луны попрятались за тучи, не видно было даже собственного лица, а факел потух. Запалить светлячка я не хотел. Чем меньше колдуешь в таком месте, тем меньше затягиваешь петлю на собственной шее. По крайней мере сейчас, когда здесь и там были расставлены воронки, собирающие силу.
— Что за мужика вы с собой привели? — бородатый Амра с топором был тут главным. Остальные боялись и слово вставить. — Чего ты раскомандовался? — бросил он на меня косой взгляд.
Никто в темноте, кроме меня, не почувствовал, что кто-то на кого-то бросил взгляд.
— Скорее всего я вам заочно знаком. Меня зовут Гарри, — представился я.
Я осознавал, что я сейчас сильно теряю время.
— Я прошу не отвлекать меня и, возможно, все вернутся к своим прежним занятиям в целости, — предупредил я окружающих и прислонился к дереву. — И постарайтесь сохранять спокойствие — это неплохо поможет делу.
Сказать, что леший был зол — ничего не сказать. Я чувствовал его бурлящую ярость, потому что прямо сейчас я одну за одной срывал воронки, не позволяя дармовой силе питать злобного духа леса. Сейчас злобного, ведь леших обычно задабривали. Идёшь в лес, берёшь с собой еды и кладёшь на пенёк. Не в еде суть, а в том, что ты её от сердца отрываешь. А потом идёшь всю дорогу и лешего уважаешь, тоже отдаёшь ему часть своей силы. Ровно так же, как некоторые аленойцы отдавали силу мне, когда ко мне обращались.
Я прям как леший получаюсь, только с одним отличием — своим почитателям я служу, а не паразитирую на них. От этой неожиданной мысли глубоко внутри проснулась злость, которую я с большим трудом подавил.
Я на какое-то время обратился к астральным чувствам и точно так же стал размыкать скрепы закольцованного самого на себя пространства,
А после я ощутил творящиеся чары.
Что-то произошло. Слух уловил шуршание веток.
— Там! — указал я, выпуская с руки яркого и большого светляка, который с лёгкостью осветил всю поляну.
Из мрака выросли деревья, тени плясали на лицах четырёх уставших, бледных и напуганных мужиков. Лес за пределами светового круга предстал абсолютным живым колышущемся мраком, способным пожрать нерадивых путников с потрохами.
Баргур достал пистолет, Ворвус в очередной раз проверил предохранитель и выстрелил холостым трассирующим в кусты. Кусты зашевелились и мгновение спустя из них появилось массивное тело, растягиваясь в длинном прыжке. Свет отразился от вывороченного мяса с копошащимися внутри червями, глаза блеснули зелёным, огромные бивни угрожающе рассекали воздух, разбрасывая в стороны капли гнилой слюны. Громадный кабан летел прямо на меня. Я прыгнул в сторону, одновременно хватаясь за полуторник, висящий на скобе кожаной куртки под плащом.
Кабан нёсся на всех парах прямо на меня. Пустые глазницы его сверкали изумрудным светом во тьме. Вкладывая всю силу в удар, я опустил меч на загривок твари, ощущая, как железо вибрирует у меня в руках от удара. Кабан пригнулся, ноги его подломились, он рылом прорыл снег, но тут же отряхнулся и встал, разбрасывая вокруг тёмно-жёлтый дурнопахнущий гной.
Помотав головой, разъярённое мёртвое животное издало рык и всадило свой острый бивень в живот зазевавшегося охотника, побежав вперёд и унося его в кусты. Крик оборвался.
На мгновение наступила тишина — все замерли в ожидании.
Пацан помоложе заверещал, шаря руками по поясу в поисках оружия.
Кусты распахнулись во второй раз, едва живое тело вывалилось на снег, заливая всё струящейся кровью, а спустя мгновение кабан пошёл на второй заход. Главным его врагом был я, и теперь он не желал промахиваться.
Всё это время я колдовал, пропитывая мой меч той магией, которую исследовал с момента встречи с василиском. Пришла пора опробовать зачарование.
Кабан был всё ближе ко мне. Мышцы моего тела натянулись, точно канаты. Стоя прямо перед летящей огромнейшей головой с горящими глазами, я прыгнул, вкладывая в прыжок часть магии, в прыжке развернулся и ударил сверху вниз.
Меч, испуская мягкий солнечный свет, коснулся широкого лба кабана, вошёл в тело, в кость, разорвал плоть, разрезая её пополам, дошёл до шеи и увяз в середине спины, хотя с магией, рассекающей тьму, он должен был бы разрубить кабана на две половины так же легко, как бритва разрезает волосок — меч подвёл.