Кукольный домик
Шрифт:
Притащив Марьяну, залечив кое-как её посиневшую, начавшую гноиться ногу, я дождался, пока она придёт в себя. Убедившись, что Марьяна свою бойкость не утратила, я убрался из её камеры и уже собирался заняться своими делами, но…
«Его съели! Беллатор, Гарри, да хоть Тинэбрис! Его точно съели!»
Я вздохнул и медленно досчитал до трёх, открывая новый портал.
— 28-ой день Белой ханты —
— Проверяй состояние пациентки каждую часть, в случае ухудшения зови меня. И ни в коем случае, слышишь, ни в коем, не
— Причина запрета? — теребя в руках шапку ушанку большими глазами смотрела на меня Сильфида.
— Ты можешь не справиться — она сильнее, чем кажется. А ещё дура.
— Потому что все бабы дуры? — надулась хранительница.
— Нет, только эта конкретная, — улыбнулся я и отправился вниз со своей башни.
С некоторых пор у меня разломался портал в двери и приходилось подниматься и спускаться пешком, так что было время подумать. Ночью я разбирал заклинание переноса оружия, слушал молитвы и пытался на них отвечать. Заклинание я так и не разобрал, лишь проработал общие концепции. Молитвы я слушал, и они были странными. Я отвечал как мог, но ощущение было, что меня никто не слушал. Особенно расстраивал один парень по имени Уве, который задавал целую тонну вопросов узнав, что может их мне задать, но тут же убегал куда-то в свои мысли, не дожидаясь ответа.
Утром я встретил Леголаса, собиравшегося на охоту. Тот шёпотом прощался с Сеамни, будто в последний поход отправлялся. Леголас сегодня выходил позже, нежели обычно.
— О, Сеамни, хочешь в рабство на три дня? — начал я довольно грубо, чтобы сразу настроить эльфийку на негативный лад. Мне не хотелось отдавать её как подопытную Эльстану.
Леголас не понял и напрягся. Сеамни глянула на меня удивлёнными глазами, а через мгновение лицо у неё сделалось спокойным.
— Эльстану нужна помощь? — совместила она факты. — Я к тебе начинаю привыкать, — улыбнулась эльфийка.
— Да, Эльстану нужна помощь.
— А что будет взамен? — встрял Леголас.
— Взамен весьма заносчивый эльф будет в случае чего защищать родной Аленой, — развёл руками я. — За три дня рабства.
У меня всё внутри переворачивалось от этого слова, но я специально себе устраивал взбучку. От старых эмоциональных якорей нужно избавляться, особенно когда не знаешь, почему они в тебе есть. Может стоило поработать и обращения согласно этикету?
Сеамни кивнула.
Я изобразил удивление на лице.
— Ты согласна?
— Три дня за опытного чародея, — вновь кивнула Сеамни. — Но с завтрашнего дня.
— Что-то ты немного растеряла свою эмоциональность. Где та бунтарка, сражающаяся за свободу в Пандемониуме? — отговаривал её я.
— Ты сам ответил, — левый уголок губ Сеамни дёрнулся в полуусмешке. — В Пандемониуме.
Слишком быстрое перестроение для эльфа.
Леголас попрощался с Сеамни, которая пошла в заклинательную. Он же, дождавшись, пока эльфийка уйдёт на достаточное расстояние, обратился ко мне:
— Я давно тебе хотел кое-что сказать.
— Ты будто в любви мне признаёшься, — расхохотался я.
Эльф подождал, пока я досмеюсь и продолжил как ни в чём не бывало:
— У нас под носом прячется создание, которое может предоставлять угрозу для всей деревни. Нужно его устранить.
— Разрешаю, —
— Ты не понял, — убрал эльф со своего плеча мою руку. — Оно сильное, у меня есть шанс не справиться.
— Такое бывает?
Леголас в ответ лишь презрительно скривился.
— Ладно, подожди, переоденусь.
Я вновь пошуровал на шестнадцатый этаж.
Мало того, что лестница заставляла меня больше ходить, так я ещё и думал каждый раз, пока поднимался и спускался. Тварь под боком? Леголас её опасается? Я надел на себя кожаную куртку с кожаными штанами, которые у меня были ещё с пустыни, надел удобную обувь, которую я нашёл в одном из заброшенных домов. Ни плащ, ни перчатки, ни шапку я не брал.
И вновь с шестнадцатого вниз.
Эльф мог опасаться просто потому, что он опытный эльф, не рискующий от слова вообще. Он либо делает и побеждает, либо не делает, такова уж природа мышления, когда в распоряжении у тебя есть вечность и твои враги рано или поздно исчезнут сами даже если ничего не делать.
Леголас стоял на мосту между Нуриен Юндил и Аннуриеном. Я стал рядом, окидывая взглядом владения. С высоты замка видно было огромные территории: сказочный золотой лес Вэдаэн гот справа, горы слева, ровные домики с улочками впереди с массивным зданием храма и часовней во главе деревни — всё занесено снегом, уже начинающем хлюпать под ногами. Вдохнув горный воздух полной грудью я пошёл вперёд. Леголас зашагал рядом.
— Ты знаешь, что делать дальше? Кто наши враги? — вдруг произнёс эльф.
Я пожал плечами.
— Знать-то знаю, но что делать пока не очень понимаю. Нужно дождаться весны, отправить Валькру к Раде, как та просила, да и самому наведаться в Анатор к Труме и Кинуру.
— Зачем?
— Навести шороху, — ухмыльнулся я.
Эльф удовлетворённо кивнул.
— Природа смертных изменчива, — обронил он. — Как ты ориентируешься в этом бушующем шторме? Как сопротивляешься его ветрам?
— Кто сказал, что я сопротивляюсь? — хитро ухмыльнулся я.
Вначале отказ от того, чтобы быть частью колонии Ришта. Затем взять на себя кучку отчаявшихся и потерявших веру в жизнь. После отправить их в задрыпанск. Между прочим Аленой с эльфийского — «место, куда попадают», очень точное описание. Гарри — капитан охраны. Гарри — граф АнНуриен Юндил и прилегающих территорий. Гарри — дух-хранитель земель Аленоя.
— Я скорее источник этого шторма, — подытожил я, чем озадачил эльфа.
Мы спускались всё глубже в лес, по которому я только ночью бродил. Недалеко отсюда была поляна, на которую забрёл бахрун и с которой я вытаскивал бессознательную Марьяну. Здесь же её погрыз морозный головотяп. Ведьма ходила по очень большому кругу в надежде заблудиться. Всегда так бывает — хочешь заблудиться, у тебя ни в жизнь не выйдет, а не хочешь — достаточно шаг с дороги ступить.
Троп не было. Леголас ориентировался по кронам деревьев, сплетению веток, символам на коре. Я видел, как он бросал острые взгляды с одного дерева на другое и выбирал путь. Вскоре мы дошли до толстого и старого дерева, растущего у большого валуна. Эльф оставил валун по левую сторону, взбираясь по пологому склону до момента, пока и я не почувствовал нечто странное.