Кукольное тело
Шрифт:
Мэт схватил шар, наполненный порохом, и вылез в дыру. Добежав до середины улицы, мужчина оставил шар и вернулся за остальными. Когда все шары были вынесены и разбросаны по улице, Мэт вернулся в Восточный округ, завалил дыру досками и подпёр их бочкой. Отдышавшись, баша нашёл среди мешков огниво и поднялся на крышу.
Заскучавший Дану, который уже полулежал, нехотя встал с тёплых черепиц и достал стрелу. Мэт вынул из кармана сосуд с маслом, открыл крышку и поставил возле ног Дану. Мужчина засунул в сосуд стрелу, вытащил её, приложил к луку и натянул тетиву. Треснув кресалом о кремень, Мэт высек искры. Наконечник стрелы загорелся.
— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!
Болтуны озверели. Оставив колокольчик, до которого они тщетно пытались допрыгнуть, болтуны побежали на крик, снова заполонив всю улицу. Дану закрыл уши руками. Мэт тоже зажал уши и зажмурился. Огонь закрался в шары. Раздался страшный грохот. Клочья земли вперемешку с камнями взметнулись вверх, а вместе с ними взлетели и болтуны, разорванные на части. Запахло гарью. Через пару мгновений грохот повторился. Визжа, взлетели другие болтуны. Ещё пара мгновений — и новый взрыв… По улице стелились густые клубы дыма. Те болтуны, кому «посчастливилось» сохранить руки, ноги и головы, теперь метались по задымлённой улице, сбивая друг. Дану смеялся, наблюдая за прыгающими силуэтами. Мэт вздохнул и прищурился: солнце светило слишком ярко.
Примечание автора:
* Дом Лилий — это бордель;
** Серый Дом — это лечебница.
Глава 3
Фигуры отбрасывают тени
Девятнадцать лет назад.
— Ты помнишь своё первое убийство? — спросил отец сына.
Мальчик коротко кивнул. На его лице застыла безмятежность, но в глазах читалась насторожённость.
— Расскажи мне, — отец сел напротив сына и наклонил голову влево, внимательно слушая.
— Это был соловей, — ответил мальчик. — Я свернул ему шею.
— Почему ты это сделал? — спросил отец.
— Я просто хотел это сделать, — пожал плечами сын.
— Вот как… — улыбнулся отец. — А что ты чувствуешь сейчас?
— Ничего.
Мужчина схватил кухонный нож и полоснул им сына по правому запястью. Мальчик закричал и упал на пол, прижав руку к животу.
— Ты должен чувствовать ярость! — тихо произнёс мужчина. — Ты всегда должен чувствовать ярость и ненависть!
По его подбородку потекли слюни.
Основное действие, день тринадцатый.
Солнце взошло чуть выше.
Улица
Солнце взошло чуть выше: теперь дома, обнажающиеся деревья и чаганцы отбрасывали длинные тени. Одна такая тень поднялась по ступеням Павильона Неприкаянных. Вторая тень, сутулая, шла за хозяином след в след. Лит открыл тяжёлую дверь и покачнулся: на мужчину запрыгнула растрёпанная седовласая женщина, улыбаясь почти беззубым ртом. Она вцепилась в его плечи, обвила ногами торс и крикнула:
— Литушка! Главушка! Ха-ха! Литушка! А хочешь, погадаю?
— Магда… — устало вздохнул Лит.
Кое-как, очень аккуратно, отодрав от себя хохочущую женщину, глава приобнял её за плечи и завёл внутрь.
— А я всё равно погадаю, хи-хи! — захихикала она.
Магда достала из кармана колоду самодельных карт с корявыми рисунками.
— Ты голодна? — Лит попытался отвлечь женщину.
Вместо ответа старушка отпрыгнула в сторону и начала быстро тасовать карты. Одна из них вылетела из колоды и упала на пол. Женщина подняла её и охнула:
— Литушка! Да тебя такое ждёт…
Она показала карту главе: на ней был изображён человек и чёрный дракон.
— Дракон поможет человеку, а человек поможет дракону!
Лит вздохнул. Женщина достала ещё карту:
— Ты потеряешь почти всё.
И ещё одну:
— Ты скоро будешь не тем, кем был.
«Наверное, превращусь в дракона и просто сожру всех головорезов, убийц и насильников!» — мрачно подумал глава.
Женщина вытащила ещё одну карту. Прежде чем озвучить предсказание, гадалка долго молчала. Наконец женщина произнесла:
— Ты убьёшь человека.
Лит громко фыркнул.
Женщина вытянула следующую карту, но глава приобнял старушку за плечи и повёл по узкому коридору. Гадалка притихла. Дойдя до конца, Лит повернул на кухню. Всё её убранство составляли каменный стол с углублением, где уже полыхали поленья; деревянный стол, на который были свалены кастрюли, чайники и тарелки, чистые и грязные; несколько табуретов и фонарь с потухшей свечой. Окно было распахнуто, впуская в помещение уже слегка прогретый воздух.
Мужчина усадил старушку на табурет и нашёл на столе кастрюлю, рис и сушёные стручки сладкого перца. Налив в кастрюлю воду, глава закинул туда горсть риса, добавил перец и сел, застыв в ожидании. Гиена улеглась у ног и притихла, женщина тоже помалкивала, тасуя карты и делая мысленные предсказания.
Вскоре каша была готова. Лит остудил её, положил в тарелку и поставил перед женщиной.
— У меня пальцы болят, — захныкала старушка, проворно пряча карты в карман.
Лит вздохнул, сел рядом с ней, зачерпнул ложкой кашу и поднёс к её рту.
— Горячо, — заканючила женщина.
Лит подул на ложку и снова поднёс к её рту. Теперь женщина ела кашу с удовольствием. Так, ложка за ложкой — скоро тарелка была пуста.
— Вот так… — пробормотал Лит, вытирая её губы чистой тряпочкой.
На кухню зашла пухленькая девушка. Увидев старушку, она приподняла бровь, потом перевела взгляд на мужчину и сказала:
— Приветствую, глава!
Лит кивнул и спросил:
— Что с лекарством?
Девушка только лишь покачала головой, взяла глиняный чайник, подхватила старушку под руку и вывела её из кухни.