Кукольное тело
Шрифт:
— Чем вас привлёк Чаган?
— Я наслышан о… Вашей… Эм-м… Проблеме, — ответил хозяин.
Он заложил руки за голову, немного запрокинул её, прищурился, улыбнулся и добавил, глядя поверх головы Лита:
— Я сердоболен. Снял этот двор у одной вдовы. Привёз много муки. Буду за скромную плату кормить чаганцев! Ещё у меня есть комнаты, в них могут жить нуждающиеся. Тоже за весьма небольшую оплату.
В это мгновение издалека донеслись дикие вопли. Посетители постоялого двора вздрогнули, переглянулись, но продолжили наслаждаться закусками и винами.
—
— Мне… По… Пора! Хорошего дня!
Эган опустил руки, слегка поклонился и ушёл в служебные помещения, закрыв за собой дверь. Подёргав её несколько раз, он ушёл, судя по звукам удалявшихся шагов. Но через несколько мгновений снова послышались шаги: человек вернулся и снова подёргал дверь. Убедившись, что она закрыта, он снова ушёл.
«Мутный он. Корчит из себя страдальца, но жесты говорят о другом. Заикается наигранно. Что же ты, чужак, скрываешь?» — подумал сыщик.
Вскоре Литу принесли жареную курочку и паровые булочки с мясом. На вопросительный взгляд главы разносчик ответил:
— Это подарок от хозяина!
Поев и расплатившись, глава ушёл, оставив на тарелке уже подсыхающую булочку. Гиена убежала за ним. Через несколько мгновений хлопнула дверь. В зал вышел Эган. Он прислушался к разговорам чаганцев:
— «Мякиш»… Какое название смешное!
— Мы тоже вчера хохотали!
— Ну и пусть! Зато какая тут еда роскошная!
Эган обошёл несколько столиков, интересуясь:
— Всё ли… Вам… Вам… Нравится? Всё ли вкусно?
Гости улыбались и кивали. Один из них заявил, потирая набитое пузо:
— Такую еду не стыдно было бы самому Полуночному подать!
— Полу… Полуночному? — удивился Эган.
— Это божество нашего Чагана, — заявил посетитель, надувшийся от гордости. — Он — порождение людских желаний, добродетельных и пакостных. Говорят, что он чернее смолы, поэтому и прозвали его Полуночным! Мол, каждое желание, даже самое светлое, таит в себе частичку тьмы. Неизведанность. И непонятно, чем самое безобидное желаньице может обернуться! Мол, надо быть осторожнее, желая чего-то. Но не суть. Этот Бог был могущественный: сначала заключал сделки с тиранами, потом защищал униженных и обиженных от этого же тирана! В зависимости от того, кто больше заплатит… Двуликая дрянь. И вот. В своё время храм ему большой отстроили, этими длинными чёрными полотенцами украсили! А сейчас туда только дураки ходят! Полуночный — не более чем легенда.
— Говорят ещё, что потом он исчез, — вторил ему другой посетитель. — Оставил после себя только рога… Их мы тоже пытались найти. Не нашли!
— А потом появились они, — присоединился третий. — Драконы. О! Эти твари среди нас! Могут обращаться в людей, шепчут нам на уши сладкие речи… Если довериться дракону, то можно исполнить любое желание! Вот только плату он обязательно потребует… И ой какую большую!
— А отличить настоящего человека от дракона очень просто! — сказал второй. — Они очень бледные, потому что у них совсем нет крови!
— Говорят, что драконы — потомки
— Надо же… — пробормотал Эган. — Спа… Спа… Спасибо!
Гости почти одновременно накрыли левой ладонью тыльную сторону правой руки, вызвав этим жестом недоумение у хозяина двора.
— Ладони, обращённые к своему телу, означают сердце, — пояснил один гость. — Тыльная сторона к чужаку означает, что я защищаю своё сердце.
Эган кивком головы поблагодарил гостей, положил руки в карманы, развернулся и вышел из зала на улицу. На его губах застыла ухмылка, а пальцы сжимали бумагу.
Рынок.
— Вот эту!
И актёр указал на красивую коробочку, в которой была известь. Торговец быстро упаковал её и протянул мужчине. Актёр взял покупку двумя пальцами, убрал её в карман и кивнул на прощание. Развернувшись, он увидел другую лавку, где лежали только что зарубленные, ещё тёплые курицы. Мужчина невольно залюбовался, наблюдая, как на камни капает кровь… Затем он отвернулся и направился к Хмельной улице, которая убегала далеко вперёд: там, на высоте, стоял его дом.
Рынок уже кишел людьми. Кто-то из них заметил актёра и закричал:
— Смотрите! Это же Алтан Янгэ!
Актёр сложил ладони домиком на уровне живота и поклонился.
— Станцуйте что-нибудь! — воодушевилась толпа.
— О! К величайшему огорчению и по стечению несправедливых обстоятельств, мои лучшие костюмы остались на площади. Я их заберу и обязательно покажу представление на днях!
— Пожалуйста!
— Право, не стоит! — пробормотал актёр, оттянув кожу на подбородке.
— Алтан Янгэ! Алтан Янгэ! Алтан Янгэ! — кричали люди, тихонько хлопая в ладоши.
В тёмных глубоких глазах Алтана вспыхнул дикий первобытный огонь. Актёр взмахнул рукавом перед своим лицом, и добродушное выражение сменилось грустью. Ещё один взмах — и грусть стала гневом. Снова взмах — и гнев стал умиротворением. Танцор закружился, подстраиваясь гибким телом под ритм хлопков. Танцуя, он бросал взгляды то на зеркала, стоящие в лавках торговцев, то на полы своих длинных белых одежд, то на рукава, в которых путался ветер…
Из толпы выбежала маленькая девочка и внезапно схватила Алтана за руку. Актёр вздрогнул и скривился, но тут же взял себя в руки, тепло улыбнулся и шагнул назад, увлекая девочку за собой. Она звонко смеялась.
Наконец Алтан остановился, поймав запыхавшуюся девчушку, которая едва не упала. Люди смеялись и хлопали в ладоши, но негромко — нельзя было будить болтунов.
— Спасибо! Спасибо! — раскланялся актёр, затем наклонился к ребёнку и добавил: — Малышка, ты так прекрасно танцуешь! Танцуй чаще! Люди должны видеть в тебе хорошее.