Куколка
Шрифт:
В:Как так?
О:Не ведаю. На золоченых улицах пешеходы тоже ногами не перебирали, но двигались, потому как тротуары под ними сами собою ехали. Ходить-то тамошние люди умеют: мы пролетали над лугом, где девушки водили хороводы, а мужчины плясали, выстроившись в ряд. Видали и других, кто ходит не хуже нашего.
В:Какого рода пляски?
О:Казалось, все танцуют под припевки: девушки плавно взмахивали руками, будто мели пол, и обращали к небу счастливые лица, а мужчины энергично изображали сеятелей
В:Обликом те люди с нами схожи?
О:Они всяких наций: белые, оливковые, желтые, смуглые и черные как ночь. С вышины толком не разглядишь. Будто смотришь с высоченной шагающей башни.
В:А какая одежда?
О:Все, мужчины и женщины, были в серебристых портах и рубахах, как три наши дамы. Мы так быстро летели, что я не успевала хорошенько рассмотреть — одни мелькнут и пропали, а ты уж видишь иных.
В:Черные дикари были наги?
О:Нет.
В:Храмы видела?
О:Нет.
В:Что, никаких знаков Господа и Его веры?
О:Знаки были во всем, но не те, что нам привычны, вроде церкви, священников и прочего.
В:Языческие храмы иль что-нибудь эдакое?
О:Нет.
В:Дворцы иль роскошные зданья? Биржи, больницы, суды?
О:Ничего этакого, но лишь большие строенья, где, похоже, все жили скопом, не делясь на сословья. Ни оград, ни заборов, ни вонючих трущоб. Каждый дом — будто ферма в окруженье лугов. Все зелено и залито солнцем. Прямо вечный июнь. Отныне я так и называю тот край обетованный.
В:Как называешь, голуба?
О:Вечный Июнь.
В:Ага, иль Воздушные Замки. Из чего сложены те дома — камня иль кирпича? Чем крыты — соломой иль сланцем?
О:С нашими они вовсе не схожи. Стены их белы и гладки, словно нутро морской раковины, двери и крыши золотые. Все дома разного вида: одни будто огромные шатры, другие с чудной крышей, где разбит сад, третьи круглы, точно головка сыра, и еще всякие прочие.
В:С чего ты решила, что двери, крыши и дороги золотые?
О:Не знаю, так показалось. Еще разглядела, что в тех больших домах люди обитали не семьями, как у нас заведено, а порознь: в одних только мужчины, в других женщины. Такое разделенье было заметно во всем. На лужайке большое собранье внимало оратору, но женщины сидели полевую руку, а мужчины по правую, будто им было предписано везде и всюду сторониться друг друга.
В:Ужель не приметила кавалера с дамой, супружескую иль влюбленную пару?
О:Ни
В:Как же так? Все монашествуют, что ль? Детишек-то видела?
О:Тамошние дети не плод чресл. В Вечном Июне нет плотского греха, иначе не было б города.
В:Кто-нибудь работал?
О:Лишь ради удовольствия в садах иль на лугах.
В:Имелись там лавки, лотошники, рынки?
О:Нет. А также ни мастерских, ни фабрик.
В:Видала ль солдат иль кого-нибудь с оружьем?
О:Все безоружны.
В:Такого быть не может, голуба.
О:Сие невероятно для нашего мира.
В:А что твоя дама, пока тебя носило по воздусям?
О:Сидела рядом и держала меня в объятьях; глядючи, я преклонила голову на ее плечо.
В:Теплое, плечо-то?
О:Да, как я сама.
В:Ну и что скажешь об сем фантасмагорическом граде, явившемся тебе в бреду?
О:Дама прибыла из иного, лучшего мира, где известно обо всем, что нам неведомо. Обитатели его сходны с нами наружностью, но шибко отличны тем, что пребывают в покое и благоденствии. Я не видела бедных, нищих, увечных, хворых иль голодных. Нет и тех, кто кичится своим богатством. Все довольны равным достатком, никто не живет в нужде. Целомудрие хранит их от греха. У нас же сердце всякого человека оковано алчностью и тщеславьем и наущает жить только ради себя.
В:Голуба, меня интересуют твои виденья, а не смутьянские бредни об демократии.
О:Я не понимаю сего слова.
В:Устав черни. Ты им провоняла.
О:Нет, то дух христианской справедливости.
В:Будет, называй как хочешь.
О:Да, лишь мельком я увидала облик мира, где нет солдат, охранников и тюрем, где нет закованных в кандалы вольнодумцев и лиходеев, коих потребно отделить и покарать.
В:Будет, я сказал!
О:Твое неверье простительно. Привычная к нашему миру, сперва я тоже дивилась, как им удается жить в этаком согласье, ежели у нас даже народ одной крови не сладится меж собою, не говоря уж об разноплеменных нациях. Там нет войн, разрушений, жестокости, зависти, но только вечная жизнь. Знаешь, не сразу я поняла, что вижу рай.
В:Иль что помнилось раем. Сие не одно и то же.
О:Дослушай, мистер Аскью. Мы летели все ниже и ниже, приближаясь к благословенной земле Вечного Июня, и наконец опустились на зеленый луг, укрытый цветами. Нас встретили двое мужчин и женщина, стоявшие поддеревом. В конце луга я заметила других людей, кто вместе с детьми косил и сгребал траву в копны. Кстати, они были в разноцветных одеждах, а встречавшая нас троица — во всем белом.