Куколка

Серебрянская Виктория

Когда за последним курсантом закрылась дверь, Дайренн устало позвал:

— Гусева, подойдите! Вы же не думаете, что я сам должен к вам подойти?

Спускалась на негнущихся, ватных ногах. Глядя в пространство перед собой. Как результат: чуть не грохнулась декану под ноги. На последней ступеньке за что-то зацепилась и полетела головой вперед. Не растянулась лишь потому, что Дайренн тенью метнулся вперед и успел поймать меня до того, как случилось непоправимое…

И снова в ноздри набился горьковатый зеленый запах. На этот раз наяву. По

коже пробежала волна озноба из-за того, что командор прикоснулся ладонями к незащищенной одеждой коже. Твердые мозольки мужских рук слегка царапнули, жар этих рук проник внутрь почти до костей. Я чувствовала себя в руках килла пойманной птицей. Неужели это из-за того, что я сдуру разделась перед ним?

— И это будущий десантник! — абсолютно ровным, вопреки моим фантазиям, голосом упрекнул меня декан. Это неожиданно помогло успокоиться и перестать дрожать в его руках. — Гусева, вы себя хорошо чувствуете?

Не передать словами, как мне было неловко. Но собрав в кучу остатки упрямства и гордости, я заставила себя поднять голову, задрать подбородок повыше и спокойно (я так надеялась) ответить:

— Все хорошо.

Темно-карие, почти черные глаза килла долго всматривались в меня, пока декан молчал. Надо же, они с Павеликом одной расы. Но похожи друг на друга так же, как гордый орел и ершистый воробей.

— Я заметил, — хмыкнул в ответ Дайренн с едва уловимой ноткой иронии. Но меня отпустил. И даже отступил на два шага назад. Видимо, чтобы не вторгаться в мое личное пространство.

Некоторое время молча разглядывал меня. А я — его. Хотя под тяжелым взглядом препода мне было нелегко удерживать подбородок поднятым, а плечи развернутыми. Но сдаваться я не собиралась.

— Упрямица, — в конце концов, хмыкнул Дайренн. — Что ж, пусть будет по-твоему. Однако, чтобы не доводить проблему до психосоматики, будь любезна, Аврора, до конца этой недели посетить психолога. Его выводы принесешь потом мне.

Все странное очарование и волнение, которое я испытывала в присутствии декана, будто дыханием космоса сдуло. Прежде чем я подумала, а стоит ли, с губ сорвалось враждебное:

— Зачем?..

Мне захотелось надавать себе по губам, когда я осознала, что ляпнула и кому. Мало мне было «разминочных кругов»? Ничему жизнь не учит!.. Но даже осознав, насколько недопустимо мое поведение, я не смогла заставить себя даже просто открыть рот, чтобы извиниться.

На удивление, Дайренн не разозлился. То ли не обратил внимания на мое вызывающее поведение, то ли счел последствием произошедшего вчера. Ответил так же ровно, как и до этого разговаривал со мной:

— Как я уже говорил, чтобы не доводить до психосоматики. Ты и так затряслась, когда я к тебе прикоснулся. Хочешь шарахаться от любого? Ну ладно, твоя личная жизнь — это твои проблемы. Хотя и это может серьезно повлиять на качество обучения. А как ты собираешься работать в команде? Допустим, тебе нужно будет куда-то забраться и открыть другим членам твоей команды проход. При этом, подсаживая тебя, твой товарищ

неизбежно прикоснется к твоей заднице или бедру. Что будешь тогда делать? Понимаешь, что твоя спонтанная реакция может испортить все?

От солдатской прямолинейности декана я побагровела. Но все же сумела выдавить из себя:

— Я вас поняла. К психологу схожу.

Дайренн лишь кивнул в ответ. Но сразу же сделал замечание своим невозможным, отмороженным голосом:

— Гусева, вы для кого выучили устав? Почему не придерживаетесь? Вы как должны были мне ответить?

Выпад оказался настолько неожиданным, что все, на что меня хватило, это:

— Э-э-э-э…

Дайренн поджал губы. Но потом покачал головой и вздохнул:

— Ладно. Спишем все на эмоциональную нестабильность. Но учтите, Гусева, это в первый и последний раз, когда я спускаю вам подобное. Чем быстрее вы посетите психолога, тем будет лучше для вас. Со следующей недели начнутся уже полноценные занятия по стабильному графику. И вот тогда, если подобное повторится, вы пойдете в наряд вне очереди. Это понятно?

— Понятно, — буркнула я обиженно. Но под давящим взглядом командора спохватилась, вытянулась и, не в состоянии быстро вспомнить, как положено отвечать по уставу Академии и Альянса, ответила так, как было принято у военных на Земле, в той местности, где мы проживали:

— Так точно, сэр!..

На этот раз вздох Дайрена был громким, протяжным и нарочитым даже для меня.

— Идите, Гусева, — качнул он головой. — На следующую пару опоздаете!

Из аудитории я вывалилась в прямом смысле этого слова. Ошеломленная и дезориентированная. И мгновенно оказалась в самом центре небольшой, но плотной группы.

Паника накатила так же мгновенно: воспоминания о вчерашнем затмили реальность, я хватанула воздух ртом, затравленно оглянулась по сторонам. И в тот же миг хмурый арлинт посоветовал:

— Парни, отойдите от нее! Если девчонка скатится в истерику, никому от этого лучше не будет.

— Пусть сначала скажет, что от нее хотел декан! — послышалось откуда-то из-за моей спины. И я запаниковала окончательно. Показалось, что обладатель этого злого голоса сейчас подкрадется поближе и набросит, как вчера, на лицо непроницаемую черную тряпку. А потом все повторится…

— Так! — вдруг заговорил кто-то уверенный в себе и даже властный. — А ну, все — два шага назад! Дайте возможность Авроре нормально дышать!

Шорох слаженного действия с трудом пробился в охваченное паникой сознание. Но чтобы взять себя в руки мне понадобилось еще несколько очень долгих секунд. А может, и больше. Зато, когда паническая атака прошла, а зрение более-менее прояснилось, я разглядела прямо перед собой еще одного килла. Такого же, как и все представители этой расы смуглого, с немного орлиным носом, тонкими губами, смоляными волосами, постриженными согласно армейским канонам, идеально прочерченным смоляными бровями, сейчас сошедшимися над переносицей, и цепкими темными глазами.