Куколка

Серебрянская Виктория

Я украдкой скосила глаза на хронометр: увы, но крыть было нечем. Табло равнодушно мигало цифрами «20:32». Пришлось сжать челюсти аж до скрипа, чтобы не наговорить гадостей. Но Гимро моя покорность не устроила:

— Что, от милого никак не могла оторваться? — едко поинтересовался он, кривя в гадкой усмешке тонкогубый рот. — Правильно! Попрощаться нужно как следует! Завтра он уже не будет твоим! У нас целый курс связисток, они быстро приберут бесхозного пилота к рукам!

Больше всего меня обожгло обвинение в том, что я была с Павеликом. Я и этот индюк?!.. Да мы никогда с ним не ладили больше двух-трех минут! Потом или он мне говорил какую-то гадость

и дергал за волосы, либо я до крови расцарапывала ему его наглые лапы! Я задохнулась от злости. Но, уже открыв рот, чтобы нахамить Гимро, совершенно случайно заметила в его глазах напряженное ожидание. И… со стуком захлопнула челюсть. А вот не буду хамить и огрызаться! Лучше потом подушку в комнате поколочу! Интересно, если я буду паинькой, он меня в таком случае отпустит?

Оказалось, нет. Моя свобода в планы преподавателя не входила. Немного подождав, но не дождавшись от меня нужной ему реакции, Гимро скривился, что-то буркнул себе под нос и скомандовал:

— Десять разминочных кругов!

Вот интересно, он другие цифры, кроме «десять», знает? Хотя гораздо больше ответа на этот вопрос меня интересовало другое: не почудилось ли мне, что Гимро буркнул себе под нос, якобы эта отработка устроена ради моего же блага?

Как бы я ни экономила дыхание, какой бы на этот раз ни была удобной одежда и обувь, а я пришла в форме для физических упражнений, десять кругов я снова не осилила. Месяц тренировок с Белтеем, конечно, принесли свои плоды, но на седьмом круге я сломалась все равно. И еле-еле его дотянула до конца. Свалилась в полуметре от ног мерзавца-Гимро.

Несколько долгих минут на полигоне было слышно лишь мое хриплое рваное дыхание. Дольше Гимро не выдержал:

— Вставай! Чего разлеглась?

Какая знакомая команда!

Нехотя и с трудом, но я поднялась на ноги. Легкие горели огнем, грудь ходила ходуном, как бока у загнанной лошади. Мельком глянув на настенный хронометр, я едва не застонала: еще не прошло и трети моего незаслуженного наказания!

— Шевелись, шевелись! — с нотками удовлетворения в голосе поторопил меня зеленокожий садист. — Потом сама же скажешь мне спасибо!..

Вот здесь я уже не выдержала:

— За что это, интересно, я буду вас благодарить? — поинтересовалась желчно между двумя глотками драгоценного кислорода.

— А вот когда сдашь нормативы вместе с группой, тогда и придумаешь за что! — охотно отозвался этот гад.

Я невольно замерла.

Элементарная логика: десантники явно не бумажки за рабочим столом перекладывают. Собственно, я плохо представляла, чем занимаются представители этой профессии, но то, что они не сидят в офисах, было понятно даже мне. Следовательно, как бухгалтера должны знать математику, так десантники должны иметь определенный запас выносливости. А как ее проверить? В математике задают решать задачки. А здесь, наверное, существует какой-то набор упражнений, которые необходимо уметь выполнять, не выплевывая при этом свои легкие…

— И… что входит… в эти нормативы? — осторожно поинтересовалась, косясь на Гимро. Дыхание постепенно приходило в норму, и я уже могла стоять ровно без особых усилий.

Неожиданно в круглых глазах игумара мелькнуло удивление. Сменившееся чем-то сильно похожим на уважение:

— Начинаю понимать, почему Дайренн решил взять тебя, несмотря на то что тебе откровенно не хватало баллов, — протянул он, задрав подбородок и глядя на меня сверху вниз.

Я чуть не попросила Гимро поделиться соображениями. В последний момент прикусила язык. Не хватает еще, чтобы

всплыла история с неудавшимся соблазнением, и тогда этот мстительный говнюк точно превратит мою жизнь в ад, вынудит саму забрать документы. А я за этот месяц уже как-то свыклась с мыслью о том, что все же закончу Первую Звездную, пусть и по такому специфическому направлению. В конце концов, никто же меня не заставит работать по специальности. Найду себе подходящего инопланетника, окручу, а потом уйду в декрет…

Отпустил меня Гимро ровно в двадцать два ноль-ноль. И с полигона я не выходила, а выползала. Но зато, каким бы мерзавцем капитан-лейтенант ни был, он подробно объяснил мне, что я должна уметь через полгода. И разобрал со мной все упражнения, объясняя мои ошибки. Вроде и наказал, но даже я не могла не признать, пользы мне от наказания было значительно больше. Так что к себе я возвращалась, хромая, в задумчивости. Завтра по расписанию у нас, кроме утренней зарядки, была только теория. И послезавтра тоже. Но на одной разминке далеко не уедешь. Если я хочу поднять свою выносливость, нужно заниматься самой, дополнительно…

Я аж встала на месте, осознав, какие мысли посетили мою голову. Честолюбивой я была всегда. Мне всегда хотелось больше, лучше, выше. Но что б так…

Вокруг стояла полнейшая тишина. Знаменитая луранская ночь заливала лиловым серебром дорожки, скамейки и растения. От холода пар вырывался изо рта, ибо суточные колебания температуры здесь были значительными. Но даже холод не смог заставить меня сойти с места. Меня словно загипнотизировала красота чужой природы. Наверное, поэтому о том, что я на аллее больше не одна, я узнала в самый последний момент: за мгновение до того, как мне на голову натянули какую-то плотную черную ткань. А потом на меня обрушился настоящий град ударов…

Истерзанное на полуторачасовой тренировке, тело буквально взорвалось от боли. Сквозь плотную тряпку не поступал кислород. Попытавшись закричать, привлечь к происходящему внимание, я буквально задохнулась: не хватало воздуха горящим легким, удары сыпались метеоритным дождем. И постепенно я провалилась в какое-то полузабытье. Увы, я не утратила сознание полностью, но боль от ударов будто отодвинулась на второй план. Как смогла, я свернулась клубочком, защищая грудь и живот. Но и так в происходящем хорошего не было…

Не могу сказать, как долго длилось избиение. Я и то, что оно прекратилось, поняла не сразу. Некоторое время еще лежала в позе зародыша, жадно хватая открытым ртом остатки кислорода под тряпкой. Но постепенно холод луранской ночи начал проникать в тело. Одновременно снимая болезненные ощущения от побоев.

Через какое-то время в оцепеневший мозг пробилось понимание того, что экзекуция завершилась. И что если я останусь лежать и дальше, то попросту замерзну до смерти. Я читала, что на Луране даже летними месяцами по ночам температура опускалась почти до нуля. А сейчас уже осень, вполне может быть даже небольшой минус.

Преодолевая слабость и боль во всем теле, я села и неуклюже стянула тряпку с головы. Глотнула холодного вкусного воздуха, немного прочистившего мне мозги, и…

— Гусева?!.. Вы что здесь делаете в такое время?.. — он вынырнул из тени боковой аллеи и едва не споткнулся о меня. Растерянно изучил. И помрачнел, добавив: — И таком виде…

— Шла с отработки… — попыталась объяснить я командору Даренну произошедшее. Но из горла вырвался лишь какой-то сип. То ли сорвала горло попытками крика, то ли уже переохладилась до ангины.