Куклоиды
Шрифт:
— Эх, Бетка, Бетка, отстала ты от жизни, — уныло сказала Лайла.
И она подробно, не упустив ни одной душераздирающей детали, рассказала о кознях Пинка — ликвидации буратин и покраске Карлсонов с целью наживы, — о неблагодарной Клавке и намекнула, но слегка, что она, возможно, лишилась отдельного жилища и, вероятно, получила отставку. Впрочем, такого слова она не знала, а просто сказала, что они — Пинок и Клавка — больше с ней не играют.
Беатрисс с большим интересом и с не меньшим удовольствием, которое постаралась скрыть от собеседницы, выслушала историю Лайлы. Всем хороша была эта история. Только
Причина первая называлась «Мариша», а вторая — «ценности». «Маришу», однако, Беатрисс всерьез не рассматривала. Зыбкое это было основание для отказа. Все понимали, даже любая барби, что Мариша наверняка будет жить рядом с Пусей. «Ценности» были, пожалуй, посильнее. Уважение куклоидов к чужим и своим тайнам, кладам и другим роскошным вещичкам носило рефлекторный характер. Достаточно было ей, хозяйке несметных богатств, просто сказать: «Извини, Лайла, у меня в доме хранится несколько ценностей», — и Лайла понимающе кивнула бы стриженой головкой и, возможно, прекратила бы свои притязания на постой. Возможно, но не факт. «Хитрюга она, лысая-то, — думала Беатрисс, — сделает вид, что не поняла или вообще пренебрежет моими сокровищами и нахально скажет: „А что им сделается, твоим ценностям, если я рядом постою? Убудет от них, что ли?“ А если убудет?..»
Взвесив эти два варианта и обнаружив в них некоторые неустойчивые элементы, Беатрисс решила воспользоваться в случае чего третьей веской причиной. И вовремя. Потому что Лайла как раз произнесла:
— А что, подруга, ты думаешь о совместном проживании? Манька, ясное дело, от тебя смоется, места у тебя вагон. Шмоток твоих я не трону, а своих у меня мало, и они все со мной, — тут она похлопала себя по пышной местами юбке. — Вместе будем шляться повсюду, прогуливаться то есть… Мы, по-моему, хорошо смотримся.
В точку попала Лайла, в самую тютельку, будто подслушала все мысли Беатрисс. Вот он, дивный повод поговорить о несокрушимой причине, а также раз и навсегда дать нахалке понять, кто есть кто в Настоящей Жизни. И тут уж никакие должности и тайные переговоры с Пинком роли играть не могли.
— «Смотримся»! — Беатрисс ловко передразнила Лайлу, но сначала показала ей язык. — Ты что же, считаешь, что можешь рассуждать о вкусе, о хорошем вкусе?
— А почему нет, уж я-то…
— Ну и как, по-твоему, может сочетаться цвет твоих волос с моим Красным Дворцом?
Вот это был вопрос! Такого подвоха Лайла не ожидала. Пока она судорожно пыталась вспомнить услышанную когда-то фразу «современные тенденции цветовых решений», ее изворотливый мозг нашел выход. Она тут же встряхнулась, а голос ее обрел былую уверенность:
— Бетка, не занимайся ерундой. Первое, что я сегодня же сделаю, так это перекрашусь. И если интересно, могу рассказать, в какой цвет.
— И в какой же?
— В красный, конечно, но к твоему дворцу это не имеет никакого отношения. У меня есть план. Слушай
— Ты же говорила, что мы будем играть в войну.
— А я о чем? Мы будем с Карлсонами воевать против Пинка.
— Ой, они разве против Пинка?
— Ну.
— А они знают, что они против?
— Не знают — так узнают. У меня же будут красные волосы. Это такой знак. Они сразу поймут, что я с ними. И я же могу им объяснить.
— А Томми?
— А что Томми? Он вон уже сколько времени совещается про защиту животных. Это и есть война. Так всегда начинается. Ты, Бетка, тоже выкрасишься в красный.
— Что-то я не понимаю, мне — зачем краситься?
— Совсем плоха. Немедленно развивать мозг. Побежали в игровой зал.
Беатрисс не возражала, полезные развлечения представлялись ей заманчивыми (она считала, что таким образом сможет продолжить свое образование), а медведи увлеклись разговорами, похоже, надолго.
41
Ну, Беатрисс, положим, влетела в эту катавасию по недомыслию и поддавшись на уговоры Лайлы, к тому же она мечтала попасть в игорный зал, а одной идти не хотелось. Так что за компанию она и окраситься в красный согласилась легко. А вот Лайла… Да что ж Лайла! И она неправильно оценила обстановку, решив примкнуть к обиженным Карлсонам. И только отважные водители уже рулили в нужную сторону — к Зоопарку. Поэтому, когда Беатрисс с Лайлой переступили порог игорного зала, вдоль забора Зоопарка ровной цепочкой выстроилась вся колесная техника Кукборга, а ее водители плотным кольцом окружили Томми.
— Медведи, друзья мои! — так начал Томми. — Все мы — животные, такие же, как жители Зоопарка. Но! Но кое-чем мы от них отличаемся. Мы владеем техникой. Это, конечно, не самое главное — у каждого жителя Кукборга есть в собственности нечто похожее, я про потаскушки. Потаскушки, однако, — предметы роскоши, служат для украшения жизни. А мы можем использовать свою технику для оказания транспортных услуг населению. Наши колесные средства — наша гордость. И я призываю оценить ее размер.
— А как? — спросили заинтригованные и уже очень гордые медведи.
— Это просто. Сейчас каждый скажет, чем конкретно он может гордиться. У меня, например, самосвал для перевозки особо крупных куклоидов и других предметов. Им можно перегородить вход в Зоопарк.
Тут же выяснилось, что в автопарке города Кукборга имеются еще пять самосвалов, а также четыре танка, одна ракетная установка, две машины скорой помощи и одна пожарная машинка.
— Очень хорошо, — подвел итог Томми. — Я прошу подойти поближе Потапыча, Рольфа, Ушастого и Гуньку.
Водители танков приблизились.
— Как у нас с боезапасом?
— Расстрелян на салюты.
— Плохо.
— Да мы и без танков с оловянными управимся. Они мелкие — так затопчем.
— А если карлсоны налетят?
— Если карлсоны, — вмешался в разговор владелец ракетной установки Серёга, — то я по ним пальну как следует. Сразу повалятся.
Все одобрительно загалдели, но Томми даже не стал выяснять про количество ракеток у Серёги. Просто напомнил, что Карлсонов двадцать одна штука, и перешел к вопросам воздушной обороны.