Кукла
Шрифт:
— Не знаю, капитан. А чего в них такого удивительного? Лучше уж крутанемся и на Альтар, вот тамошние курорты охренительно классные. Согласитесь?
— Неплохи, — рассмеялся Велимир прямоте девушки, видно, он к ее лексикону был привычен.
Я молча слушала. Капитан закончил речь:
— Двойные системы не так уж часто встречаются. На одной стороне планеты всегда видно Сана, на другой никогда. Забавный феномен. Вечером получите разнарядки. Бус сообщит. А теперь, обед, друзья мои. Прошу к столу.
Он поднялся первым и за ним к выходу потянулись остальные.
Я одна из последних.
Глава 6
6
Сектор «В»
Я шла переулками. Благо, присмотренный мною дом находился в старом районе, где раньше в основном строились частники. Конечно, существовал минимальный риск, что я могу встретиться с еще одним охотником, но делить здесь особо нечего и поход мой чистая формальность, подготовка перед гораздо более важным делом. Так что шансов на мирное разрешение конфликта по любому больше. Однако бдительность терять все же не стоило.
Меня же, как-то не вовремя охватило расслабляющее донельзя умиротворение. И где? На границе периметра, в так называемой серой зоне, где строго запрещено «гулять». Я пришла сюда по собственной инициативе, и отнюдь не на прогулку. Проблема заключалась в том, что я почему-то могла расслабляться только в таких местах. Настоящее откровение, когда покидает чувство скованности и отпускает вечное напряжение. Остаются лишь инстинкты и свобода хищника.
Да, в серой зоне всегда существует вероятность непредвиденной ситуации, но зато здесь редко встретишь людей, а мне последнее время вообще не хотелось их встречать. Странно. Нас так мало осталось в этом городе, и нет никаких причин так вести себя, но люди ненавидят друг друга и ищут обоснование собственных бед в соседе. Даже когда рушится мир, все равно виноват кто-то другой. Почему всегда самое худшее, не лучшее?
Во-во. Только здесь я и могла позволить себе такие мысли. Не в городе, проживание в котором напоминало бег крысы по лабиринту. На опережение.
Я наслаждалась одиночеством. Удивительное ощущение. Тишина, горячий растрескавшийся асфальт, птицы, насекомые. Ничего и никого больше. Но это не мешало оставаться начеку и пристрастно разглядывать окружающее пространство. Работа. Видеть, анализировать, изучать, а потом рассказывать.
Частный сектор предполагал застройку небольшими домиками, которые и по проектам (я видела планы) располагались довольно близко друг к другу. Они уже давно были брошены. Я видела, во что превратило их беспощадное время и разрушающая природа. Крыши некоторых уже провалились внутрь, другие стояли вроде как целые с виду, но зато изрядно перекошенные. Стены сложенные из кирпича или стеклопластика разных цветов (созданные по моде ретро прошлого века) повело, где вправо, где влево. В некоторых конструкциях зияли щели, выпавшие кирпичи или блоки валялись рядом живописными грудами.
Некоторые мои знакомцы говорили, что есть и другие планеты. Где жизнь продолжается, и нет таких ужасов, как у нас. Заманчиво. Но чтобы выбраться из треклятого города, необходимы все те же деньги и связи. А у меня пока что есть только эта жизнь, замешанная покруче сияющих в розовой дымке финтифлюшек из кино. И в ней хватает дикой природы, чудовищ, белоглазых призраков, банд, охотников, лабораторий скрытых за семью печатями. А апофеозом потерявшие всякую надежду люди. Весело жить в умирающем мире. Ты уже четко видишь край, за которым пустота, но почему-то еще надеешься выпутаться.
Я, например, мечтала о море, океане или любой большой воде. Если повезет и новая афера закончиться благополучно, честное слово, брошу все к чертям собачьим и переберусь на другое
Я осматривалась, отмечая незначительные изменения, фиксируя их в памяти. Когда буду рассказывать Марку об этом секторе, то должна восстановить детально даже мелочи, все, на что другие не обратят внимания. Это просто, если я не буду самой лучшей, потеряю место. А на него найдется много желающих. Белый билет — пропуск, ради которого немногочисленные мои ближние с удовольствием перегрызут глотку любым менее удачливым собратьям. И я тоже. Потому что, в отличие от них, у меня еще есть ради кого.
Город поглощался лесом. Не так быстро, как в других местах, банды пытались сохранять на своих территориях подобие цивилизации. Может потому, что всех нас пугало одичание. Ведь запустение, разрушение там, где густые зеленые, розовато-желтые и фиолетовые заросли погребали под собой остовы домов, машин, инфраструктуру одним словом, свидетельствовали о том, что мы проиграли войну. Вот и сейчас по черным, гладким фонарным столбам взбирались упорные вьюны. Милые твари изумительно красиво цвели. Бутоны, размером с человеческую голову раскрывались черными розами, источающими медовый запах, но польстившийся на них достаточно быстро терял сознание и опутывался ядовитой порослью.
Еще в самом начале конца, поддавшись всеобщей панике, люди теряли умение здраво рассуждать и вели себя подобно животным. Творимое их же руками бесчинство повлекло за собой отказы и сбои в системах безопасности. Потом бастионы, наконец, пали, «врата» отворились и вся чужеродная флора и фауна, избегать контакта с которой мы пытались все века колонизации, начала захват уже нашего ареала обитания. Уверенно вытесняя нас, между прочим, с когда-то собственной территории.
Уцелевшие в те годы люди заново учились бороться и бояться. Например, не подходить к вьюнам днем. А ночью опрыскивать ядовитым раствором, который убивал их.
Очень приятно еще хоть что-то контролировать. Тем более теперь, когда почти все что можно было разрушить, разрушено, а оставшиеся запасы жесточайшим образом контролируются. Нашлись же те, кто хотел жить вопреки всему. Даже вымиранию. Такие как Марк. Или я.
День действительно выдался чудесным. Солнечно, но не до одуряющей жары, а просто тепло. Небо синее, насыщенное и по нему мягкими мазками нарисованы розоватые облака. Птицы чирикают, щелкают, заливаются трелями, хвастливо перекрикивают друг друга. Тоже хороший признак, маленькие птахи молчат, когда опасность близко. Как-то я слишком уж вольготно себя тут чувствовала. Увы, нельзя позволять подобную роскошь.
На крыше одного из домов я увидела любопытное зрелище, но близко подходить не стала, лишь замедлила шаг, чтобы как следует все разглядеть. Гигантские пчелы, размеры каждой особи колеблются от пяти до семи сантиметров. Смертельно опасные для любого теплокровного существа, будь то кошка, человек или слэй-ю из леса. Они живым ковром покрывали скат крыши, и беспрестанно двигались, издавая равномерный гул. Иногда по блестящей однородной массе, состоящей из коричневых телец, пробегала волна, сигнал, означавший — не подходи ближе. Я и не пыталась. Насекомым, которые пьют нектар вьюнков и делают из него мед, такой самоубийца на потеху. Тем более, пчелы всегда чрезмерно агрессивны и подозрительны, если так можно сказать о насекомых.