Кукла маниту

Смит Гай Н.

– Что это? – Лиз побледнела, увидев людей, спешащих к пристани по Променаду.

– Береговая пушка. – Рой вскочил на ноги. – Кто-то попал в беду, в море выходит спасательный катер.

Лиз встала. В глазах у нее помутилось. Казалось, близится обморок. Едва вдали затихло эхо выстрела, в ее сознание вторгся другой звук – пронзительный крик, точь-в-точь как тот, что она слышала на берегу. Оборвавшийся так же внезапно.

– Пойдем в гавань. – Рой попытался улыбнуться. – Может, увидим, как причалит спасательный катер.

У Лиз подкосились ноги: она почувствовала, что несчастье в море случилось по ее вине. Но логического объяснения

этому чувству она не находила.

Вскоре после рассвета Стюард Мидлтон неохотно вышел из своей палатки в кемпинге “Вид на закат”. Шагая по берегу в одних ярко-синих плавках, он пытался внушить себе очень многое: что кожа у него – не бледного, свойственного конторским служащим, оттенка, что живот не свисает складками, что дождя нет, а если и есть, то к тому времени, когда он, Мидлтон, достигнет воды, утреннее солнце окрасит полоску песочного пляжа в золото, а серый металлический цвет моря сменится мерцающей голубизной. Он сплавает до мыса и обратно, затем, пышущий здоровьем, вернется в кемпинг и зажарит себе роскошный бифштекс, не боясь пополнеть, потому что заплыв отнимет очень много калорий.

Внушение не удавалось. Мидлтон со стоном отбросил иллюзии и зашлепал по мокрому песку. Сегодня он сделает этот чертов заплыв, который откладывает с самого вторника. А то еще два дня, и придется укладывать шмотки в багажник старенького “моррнса-1000-тревелера” и убираться восвояси. А проклятый дождь так и будет лить до скончания века.

У самого моря песок насквозь пропитан водой. Распроклятый туман, из-за него даже мыс в полумиле не виден. Дрожащий, покрытый гусиной кожей, Мидлтон вошел по бедра вводу – ледяную, как в конце апреля, когда он приезжал сюда на денек отдохнуть.

Он окунулся по шею и поплыл энергичным кролем, взбивая вокруг себя пену. Прошло, наверное, минут десять, прежде чем он почуял неладное и поплыл стоя, чтобы оглядеться. Он полагал, что находится всего в тридцати-сорока ярдах от суши. Даже с семидесяти ярдов Мидлтон смог бы различить берег, но сейчас он не видел ничего, кроме серых с белыми барашками волн и тумана, висящего тяжелым грязным занавесом.

Мидлтон не поддался панике. Не мог он заплыть далеко от берега. Все дело в том – (эта мысль заставила содрогнуться) – в какой стороне суша. Ага, сейчас отлив, значит, надо плыть против течения. Ничего, скоро он вернется. Пустяки. В море опасна не вода, а страх.

Но плыть против течения оказалось гораздо труднее, чем он ожидал. Через некоторое время он подумал, что не продвинулся вперед ни на ярд. Он нырнул, оттянув носки книзу, но не достал дна. И тогда ему стало по-настоящему страшно. Здесь очень глубоко!

Что-то коснулось его ноги под водой. Он повернулся налево, вглядываясь в темную толщу воды, и мельком заметил нечто маленькое, плавучее, скорее всего, кусок дерева. Это “нечто” снова приблизилось и на сей раз очень больно, словно намеренно, ударило в лодыжку. Мидлтон вскрикнул, хлебнув воды. Господи, какое твердое! Как железное. Но железка бы утонула. Стараясь не обращать внимания на загадочный предмет и пульсирующую в ноге боль, он высматривал берег в тумане.

Внезапно он опять увидел маленький (с пивную жестянку) предмет, и опять не успел его рассмотреть. Наполовину погруженный в воду, он появился прямо перед глазами Мидлтона. Что за ерунда! Его должно уносить отливом…

Мидлтона захлестнуло волной, большей,

чем все предыдущие. Когда она схлынула, он задрал голову, отплевываясь, и отчетливо увидел крошечную фигурку, вращающуюся в воде: глазки сверкают, лицо искажено злобной гримасой. Она снова плыла к Мидлтону!

Он опрокинулся на спину, брыкаясь что есть силы, и на несколько секунд деревяшка скрылась от него за брызгами. Возможно, она отлетела назад, даже утонула. Сокрушительный удар в правую голень убедил его в обратном. Крошечная деревянная кукла, превратясь в берсерка, выбрала Мидлтона своей жертвой.

Подтянув к туловищу ушибленные ноги, Мидлтон ушел под воду и увидел призрачный зеленый свет – как в аквариуме. И ни одной рыбы, только… О Господи!

Стюард Мидлтон снова обнаружил фигурку. Она увеличилась в размерах. Не могло быть сомнений в том, что она живая. Лицо носило печать злобы. Тварь ухмылялась, зная, что Мидлтон беззащитен перед ней, играя с ним в кошки-мышки.

Он рванулся вверх, но фигурка опередила, нырнув навстречу и ударив в лицо. Оглушенный, он вяло барахтался; казалось, легкие вот-вот разорвутся. Перед глазами расползался цвет бордо, постепенно сменяясь розовым. Он ощутил во рту соленый вкус. Похоже, на лице рваная рана, и сломан нос.

Он слабел. Врага не видать, он где-то позади. Страшный удар в затылок на миг ослепил Мидлтона. И снова удар – на этот раз сбоку, в шею. В легкие попала вода, он задыхался. Но боролся.

Тварь, словно разъяренный шершень, вновь и вновь набрасывалась на него. Каждый удар был сильнее предыдущего; на поверхности воды лопались багровые пузыри. Мидлтон погружался все глубже, в изобилии глотая воду и постепенно теряя сознание. Красные разводы перед глазами на миг исчезли, и он увидел лицо своего врага, который увеличился почти до размеров человека, – даже не лицо, а злобную, с оскаленной пастью морду подводного хищника.

Мидлтон перестал сопротивляться. Казалось, давление проглоченной воды разрывает внутренности, мучительная боль отзывалась в мозгу слепящими красными вспышками. Наконец вокруг него сомкнулась уютная тьма, гасящая боль и все остальные чувства.

Маленький частный смэк [6] “Катрона” всю ночь простоял на якоре. Улов оказался невелик, впрочем, экипаж из трех человек давно привык к тому, что доходов с ловли макрели едва хватает на пропитание и топливо для суденышка. Всю неделю удача их не баловала, а в последние три часа – самые лучшие для рыбака утренние часы – и вовсе о них забыла. По какой-то необъяснимой причине рыба исчезла из гавани.

6

Одномачтовое рыболовное судно.

– Ни черта не понимаю, – пробормотал шкипер Том Левине, когда они выбрали последний невод. – В бухте хоть шаром покати, ни дать ни взять – хищник к нам пожаловал. Но в этих водах с семьдесят шестого не бывало акул. Ежели это акула, нам крышка. При таком ветре нечего и мечтать о пассажирах.

– Дак он ненадолго. – Старик в непромокаемом костюме, стоящий у другого борта, скривился. – Небось, как в ноябре.

– Давай прямо к берегу, – крикнул Левине третьему члену команды – рулевому. – Ни разу еще не катал по гавани отдыхающих. Да в вряд ли при такой погоде найдутся охотники…