Кукла маниту

Смит Гай Н.

– Нет! – При мысли о том, что он потеряет Джейн, Роя охватила паника. Он притянул ее к себе. – Не уходи, Джейн! Не покидай меня.

– Плохие мысли внушила я тебе. – Она провела пальцами по упругой выпуклости на его брюках. – Но это потому, что я – плохая женщина.

Рот индианки соприкоснулся со ртом Роя, зубы дразняще куснули его нижнюю губу, и он ощутил, как к его груди прижимаются мягкие нагие полушария. – Я поступила дурно, попросив тебя прийти этим вечером. Но с первого взгляда на тебя мне стало ясно, что так будет. Даже я не в силах

изменить путь судьбы… Но ты должен обещать, что после вернешься к жене. И к Ровене, потому что ты нужен ей.

– Обещаю. – Он знал, что отступать поздно – путь судьбы, как сказала Джейн, изменить нельзя.

Ему казалось, он спит – эротические грезы обернулись явью, но в любой миг она может рассеяться, как осенний туман под лучами утреннего солнца. Но этого не случилось. Ее обнаженное тело стало частью его собственного. Мягкий ритм – словно покачивание детской колыбели; обещания, которые исходят из самого сердца, но никогда не исполняются. Постепенное убыстрение ритма, наслаждение, растущее с каждой секундой, и вот наконец волна, смывающая обоих в пропасть наивысшего блаженства – в пропасть, где не существует никого, кроме них двоих. Медленное возвращение в реальность, смутное ощущение вины под взглядом невидимых глаз. Торопливое одевание.

– Да, я плохая, – губы Джейн оторвались от губ Роя, – но лишь потому, что я – жертва судьбы. Что произошло, то произошло.

– Не уезжай! – взмолился Рой.

– Там будет видно. А пока мы с тобой должны оберегать Ровену. Будущее не желает открывать свои тайны. Больше всего я боюсь Салина.

– Салина?

– Горбуна, который чистит зверинец. Это самый омерзительный тип на ярмарке. У него гнилая душа. Мне не понравилось, как он на вас смотрел, когда вы с женой и Ровеной уходили домой. От него даже лев с гориллой прячутся.

– Я вернусь. – Выйдя в дождливую ночь. Рой услышал, как за спиной щелкнула дверная задвижка. Он быстро пошел прочь, стараясь держаться в тени и опасливо посматривая в ту сторону, где стояли полицейские машины.

Проходя мимо зверинца, он заметил движение в тени, присел на корточки, съежился, до боли в глазах всматриваясь во мрак. Но ничего не увидел. Он пошел дальше, и к тому времени, как добрался до Променада, убедил себя, что у него просто разыгралось воображение. Померещился ему, наверное, и далекий взрыв визгливого смеха.

8. Четверг. Утро

Как Рой и ожидал, до его возвращения Лиз не заснула. Когда он, крадучись, вошел в спальню, освещенную только лучами уличных фонарей, жена в напряженной позе сидела на краю кровати, рядом свернулась калачиком дочь. Наверное, Ровене приснился кошмар, но она цела и невредима – значит, ничего страшного.

– Ну, – с металлическим тембром произнесла Лиз, – где же ты пропадал, интересно узнать?

– Я же говорил, что пойду подышать свежим воздухом.

– Два часа шлялся под дождем? – Лиз усмехнулась и включила свет, чтобы видеть лицо мужа. – Рой, ты чего-то не договариваешь. Я вижу.

Рой

почувствовал, как его покидает отвага. Он редко спорил с Лиз, когда она бывала не в духе. И напрасно – надо было обуздать ее сразу после женитьбы. Сейчас поздно брать реванш, но он все равно решил попытаться.

– Что значит – не договариваю?

Лиз задержала дыхание. Она кипела гневом, но не позволила ему выплеснуться наружу, поскольку не верила, что ее муж действительно способен на это. Боже, точь-в-точь как в дамских журналах – поздней ночью муж возвращается домой, жена подозревает, что он был у другой, от его одежды пахнет духами, на пиджаке – два-три длинных волоса. Нет, Рой не мог! Он не такой.

– Я… мне кажется, – она не знала, с чего начать, – … что… что ты с кем-то встречался.

Он рассмеялся, но смех получился натянутым.

– Совсем сдурела? Что мне, больше делать нечего под таким дождем? Нет, я осматривал одно место.

– Какое?

– Ярмарку.

– Боже! Зачем?

– Там происходит что-то странное. Помимо убийств.

– Допустим, но какое тебе дело? Кажется, мы договаривались держаться подальше от этой ярмарки.

– Да. Но сегодня Ровена каталась на “поезде призраков”.

– С чего ты взял?

– Я… знаю.

– Потому что снова говорил с индианкой?

– Да. Мне было необходимо выяснить…

– Ты лжешь. – Лиз чувствовала, что вот-вот разразится – но не потоком гневных обвинений, а рыданиями. – Я хочу домой. Завтра соберемся и уедем. И постараемся забыть эти проклятые выходные.

– Не получится. – В голосе Роя едва не прозвучала насмешка. – Машины нет. И не будет до пятницы, а то и до субботы. А тогда нам и так надо будет возвращаться.

– Господи! – Лиз спрятала лицо в ладонях, больше не сдерживая слезы.

– Мы в западне.

– О чем ты?

– Не могу объяснить… Но неужели ты ничего не замечаешь? Ярмарке полагается быть веселой, беззаботной, а там кругом злоба и тоска. Как будто вот-вот должно произойти что-то страшное.

“Сейчас она начнет спорить, – подумал Рой. – Назовет меня идиотом и неврастеником”. Но Лиз молчала. Когда она подняла голову. Рой увидел, что у нее высохли слезы. Гнев угас, остались только подавленность и безнадежность.

– Да, – произнесла она. – Я сразу заметила, в первый же вечер. Эта ярмарка – не такая, как все. Обслуга смотрит на тебя с ненавистью, будто ты – незваный гость, и им наплевать на твои деньги. И хуже всех этот карлик…

– Салин? Ты встречалась с Салином?

– Не знаю, кого ты имеешь в виду. Когда я искала Ровену, зашла за зверинец и увидела это отродье. Боже, это настоящий монстр. Он ковылял за мной следом, а я почти бежала. Он… Наверное, он человек, но больше похож на уродливую обезьяну.

– Он очень злой.

– Но ведь мы больше не пойдем туда, правда? Все так глупо… Если на ярмарке нечисто, надо держаться от нее подальше, только и всего.

– Пока нам это не очень-то удавалось.

– Да, но больше…