Кудеяров стан
Шрифт:
Важное совещание состоялось уже после ухода первой машины. Как только дежурная сестра вышла из палаты, Глеб из нагрудного кармана извлек два вырезанных из бумаги прямоугольника.
– Видишь? Это я тогда заметил, когда мы с дедом тебя с кургана сводили. За ними и возвращался. Это бумажки, для самокрутки нарезанные. Их у «того» ветер унёс, наверное. Смотри: тоже слова не русские.
– Глеб подает Игорю сперва один листок и, к удивлению товарища, смеется.
Игорь внимательно рассматривает… непонятные слова, тоже в
Совсем успокоил Игоря второй бумажный прямоугольник. На нем те же нерусские непонятные обрывки слов, но наверху крупно русскими буквами: «…вестия Сове…»
Нетрудно было понять, что обозначают эти конец одного слова и начало другого: «Известия Советов».
Прямоугольники, оказывается, нарезаны из «Известий», где на шестнадцати языках союзных республик было напечатано постановление об образовании новых общесоюзных министерств.
Игорь вынул из записной книжки найденную им в первый день и возбудившую столько подозрений обожженную бумажку. Сличил с Глебовой находкой. Точно - одна газета.
Так раскрылся первый ларчик. И хотя оставались непонятными таинственные мешки с их содержимым и заумной надписью и необъяснимые ямы-квадраты, ясно было, что окончательно отпадает предположение о диверсии и минировании.
Странный незнакомец не казался уже опасным, но интерес к кургану не только не пропал, но, может быть, ещё и возрос. Не хотелось завтра оставлять этот курган почти на целый день без присмотра, но иного выхода, кажется, не было. Правда, у Игоря немедленно возник план бегства из больницы через окно, но Глеб решительно запротестовал, главным образом из опасения, что Игорю бегство это может стоить ноги.
В конце концов ребята решили никому ничего не говорить. Успокоили себя мыслью, что сегодня, в воскресенье, богородицын молельщик работать не станет, за грех сочтет. Да и людей на дороге под Тарелочкой весь день много будет: мимо ходят в райцентр из десятка деревень на воскресный базар. Так и порешили: не приедет сегодня их таинственный незнакомец.
Из больницы Глеб опять побежал к правлению колхоза. Оттуда должна была идти машина в Колодное. Но здесь мальчика ждала страшная весть. Авария - сдало магнето. Второго рейса не будет.
Было одиннадцать часов. Мальчик, подумав, решил бежать.
И вот он бежит, стараясь не зарываться, беречь силы. Дорога очень знакомая. Мальчик знает: он пробежал уже больше полпути, осталось не больше пяти километров. Глебу начинает казаться, что он опаздывает, и он форсирует бег. Однако скоро чувствует, что так нельзя, - выдыхается, не дотянет. И, как назло, попутных машин нет.
Встречных машин сколько угодно. Час не ранний, люди спешат уже не на базар, а с базара.
Который час?
У обочины сидит, свесив ноги в кювет, человек в военной гимнастерке. На руке часы. Глеб подбегает ближе.
–
– спрашивает мужчина.
– Случилось что?
– в голосе забота, участие.
Глеб коротко рассказывает, в чём дело. Встречный на секунду задумывается.
– Да, дело серьезное… - Смотрит на часы.
– Бежать бессмысленно - сейчас полпервого. Если и добежишь, то стрелять хорошо всё равно не сможешь. Ну что ж? Придется выручать.
В кювете велосипед. Мужчина выводит его на дорогу.
– Поедем, подвезу.
– Мужчина усаживает мальчика на багажник, и они быстро несутся по гладкой ровной дороге.
– Ты не нервничай, - успокаивает Глеба велосипедист.
– Едем, как по расписанию. У стадиона будем в час без семи минут. Теперь главное - спокойствие… Отстреляешься на славу.
Едут быстро. Вот окраина Колодного. Издали видны спортивные флаги над стадионом. Толпа у входных ворот.
Велосипедист остановился. Глеб быстро соскочил с багажника и тут только заметил, что к раме привязана немецкая складная лопата. Мальчик остолбенел. Незнакомец улыбнулся, вытирая платком пот с лица. Видно, устал - торопился.
– Ну вот, стрелок, успели! Восемь минут до начала. Удачи тебе!
– и он протягивает мальчику руку.
Глеб пожимает её, глядя в доброе широкое лицо мужчины, и бормочет несвязные слова благодарности.
Мужчина в гимнастерке садится на велосипед и уезжает туда, откуда только что привез Глеба. Туда, к Богдановке, к кургану…
Глеб отошел от стола президиума, оглушенный аплодисментами. Он не раз мечтал об этой минуте, но теперь, когда она наступила, не сразу верилось. Шумело в ушах. И больших усилий стоило сохранять внешне солидное мужское достоинство.
Мальчик впервые чувствовал себя героем дня, и ему было с непривычки не по себе. А тут ещё кто-то из стрелков крикнул неожиданно: «Качать чемпиона!» Глеба подхватили, подкинули его довольно высоко раз, другой, третий. Чемпион попробовал сопротивляться, но понял: бесполезно, только уронят скорее.
Покачали, поставили на ноги и вспомнили наконец: «Ребята, а часы мы ему не закачали?» Глеб отвернул рукав и поднес к уху руку с ценным подарком. «Победа» тикала ровно.
– Идут, - успокоил он ребят и добавил солидно: - Без семи пять.
Сразу вспомнилось, как смотрел на часы неизвестный велосипедист, и опять взволновала вся загадочная история вчерашнего дня. Что там, на кургане? Ведь поехал туда неизвестный.
Мальчик решил возвращаться немедленно. И как ни отговаривали товарищи (они оставались в Колодном до вечера), выехал с первой идущей в направлении на Богдановку колхозной машиной.