Кудеяров стан
Шрифт:
Дед хитро посмотрел на мальчиков:
– Будто не слыхали?
– Я не здешний, - ответил Игорек, - не приходилось слышать.
– Вышка тут была при немцах, - отозвался Глеб.
– Не про то речь. А раньше?
– Что-то слыхал, - припомнил вслух Глеб, - не то жил тут кто-то, не то похоронен.
– Кто-то?
– не зло передразнил дед.
– Как это место зовется?
–
– А ещё?
Глеб не знал.
– Кудеяров стан, - весомо и с расстановкой изрёк древний дед и значительно посмотрел на своих юных собеседников.
– А кто такие кудеяры? Не знаете?
– и засмеялся тихим смешком.
– Эх! Ученые, школяры, а кудеяров не знаете?
О кудеярах мальчики действительно ничего не слыхали.
В это время зашипело в костре. Уха раскипелась вовсю и выбегала, мутно пенясь, из котелка на горящие угольки. Глеб занялся варевом.
– А мы, дедушка, не боимся никаких кудеяров, - сообщил Игорек.
– Ну и я не боюсь. Я не к тому, а только много о них говорят, и никто ничего путем не знает. Плетут больше по-пустому. И всем заманно. Всем клады их взять хочется.
Мальчики насторожились.
– Клады?
– переспросил Игорь.
– Какие клады?
– Не слыхали?
– Дед по-хозяйски подкинул в огонь несколько веток и справился деловито: - Солили ушицу-то?
– Какие же клады?
– нетерпеливо переспросил Игорь.
– Большие клады здесь кудеярами закопаны, - начал рассказывать дед, усаживаясь поудобнее. Видимо, он готовился говорить долго.
– Ну как? Интересно? Аль не рассказывать?
– Расскажи, дедушка, - попросил Игорек.
– И про кудеяров и про клады, - добавил Глеб.
Игорек, одобряя, мотнул головой.
– А тем временем уха сварится, поужинаем, - сказал Глеб.
– Ну что ж? Береговая уха чего не вкуснее, - согласился дед. Помолчал минуту, собираясь с мыслями, и начал рассказ.
ГЛАВА IV. КУДЕЯРОВО ГОРЕ
– Про кудеяров, сказал я уже, никто толком не знает. А болтают больше чепуху. Да столько наболтали, что от чепухи, как от шелухи, правды теперь не отсеешь. Значит, и я, - дед заулыбался опять лукаво, - с шелухой угощу.
Давно они жили, кудеяры-то. Мне о них дед мой говорил, когда я еще махоньким был (а мне в субботу сто лет). Деду прадед его рассказывал, а прадеду леший. Скажем, идёт эта байка от дедов в деды. И, конечно, каждый что забывает, а что и от себя прибавляет. Так уж ведётся.
Ну вот. Жили кудеяры от христиан вблизи. Но не вместе: у них свои поселки были. В самых глухих местах, в лесу да среди болот, да на буграх. И жили не по-нашему, - по одной избе на каждое
– Народ они были, что ли?
– А кто их теперь разберет! То ли народ особенный, то ли просто от русского народа беглые. Вроде казаки, вроде разбойники. Только простой люд они не обижали. Да нет, народ как будто особенный. Языком своим говорили.
Не пахали они, хлеба не сеяли. Охотой промышляли да скотину разводили, пчелок тоже. На погляд-то, может, и хорошо жили. А пожить хорошо никогда народу не удавалось. Закон такой был: «Слушай в пол-уха, кушай в полбрюха, работай в три живота».
Думаете, кудеяров леса да болота от господской власти оберегали? Да нет. И до них буяре добрались.
– Бояре, - тихо поправил Глеб.
Дед не расслышал или сделал вид, что не слышит. Он сидел уже серьезный и задумчиво смотрел в огонь. Игорю почудилось, что это сидит последний кудеяр и рассказывает о злоключениях своего загадочного племени.
– Жали буяре нашего брата, жали и кудеяра. Тяжело приходилось. А терпели. Кудеяры хоть и нехристи были, да все одно - мужики, а мужик терпеть умел… до поры, до часу. Только жил тут один поп. Хитрец. Борода черная, а душа бороды чернее.
Вот раз он в мужикову одежду обрядился, в самую плохонькую, жене своей говорит, попадье, значит (а она была у попа злющая): «Бей меня, - говорит, - по спине и пониже спины, да так, чтобы следы явные остались».
Ну, злой бабе это первое удовольствие. Одной рукой, значит, она попа за волосья, а другой - как цепом по колосьям. Сказать - в раж вошла. Побила, сколько попу для его выдумки надо было.
Поклонился поп попадье и пошел. «Жди, - говорит, - меня с золотом». А сам сюда, под этот курган. Не доходя, лег вот там на тропинке и ждет, когда кудеяры мимо идти будут. А они этой тропой каждый вечер домой к себе сюда, значит, возвращались. Долго лежал, только слышит - идут. Поп и застонал, жалобно-прежалобно.
Кудеяры к нему: «Кто таков? Зачем здесь?»
«Не покиньте, - говорит, - люди добрые, умру. Избили меня буяре, жену увели, детей утопили, я мертвым прикинулся. И то - дохожу».
Думали кудеяры: что им с беднягой делать? К себе они чужих никогда в стан не пускали, да тут жалость их проняла. «Возьмем, - говорят, - а то умрет».
Взяли, принесли в стан. А дело было под их самый главный праздник. И праздник у них тайный.
Вот они попа накормили, обмыли, мазью своей какой-то пользовали целебной - стало спине легче. «Иди, - говорят, - добрый человек, домой».
Заплакал попик: «Куда пойду? И дома у меня нет, и ноги не держат. Дайте мне, мол, святые люди, хоть до утра отлежаться».