Куда заводит страсть
Шрифт:
– Рэнд, – сказала она наконец слабым голосом, – я сейчас упаду.
– Не бойся, я держу тебя.
Он смотрел на нее как-то по-особенному, не так, как раньше. Улыбка медленно сошла с губ Розали, когда она поняла, что они уже не танцуют, а просто стоят в объятиях друг друга. Рэнд осторожно поправил волосы Розали и, убрав локон, поцеловал ее в лоб как ребенка.
– Зачем ты сделал это? – прошептала Розали.
Рэнд помолчал немного, словно собираясь с мыслями, и ответил:
– Как сказано: "Я был невежлив, выбирая тебя и не
– Шекспир, – кивнула Розали. – Генрих II.
– Генрих VIII, – поправил Рэнд. – Я вижу, ты не теряла времени даром!
– ..читая Шекспира и еще какие-то довольно гадкие стишки сомнительной подлинности.
– Ах, вот что, – улыбнулся Рэнд. – Полагаю, ты не придала этому особого значения.
– Но кому-то, по-моему, это было дорого, – Я почти не знал ее.
– "Его лицо прекрасно, словно небо…" – ехидно процитировала Розали. – "Весной бутоны распускаются, но он так холоден, как зимнее ненастье".
Рэнд с улыбкой смотрел на нее, пораженный этим ярким, вопрошающим взглядом пытливых глаз. Он был абсолютно уверен, что Розали хочет знать о его прежних увлечениях. Это хороший знак.
– Тут нет ничего интересного, и вообще это неподходящая тема для тебя, – сказал Рэнд. Как он и ожидал, любопытство Розали возросло еще больше.
– Неподходящая, – повторила она. "Неужели он всерьез считает, что моя девическая скромность будет оскорблена такими рассказами?" – думала она.
– Боже мой, о чем ты говоришь! Можно подумать, я только что прибыла сюда из женского монастыря!
– О да, прости, пожалуйста!
Внезапно его настроение изменилось.
– Ты же прекрасно осведомлена во всем, что касается страсти, не так ли? – саркастически спросил он.
Розали знала, что Рэнд думает сейчас о том роковом утре в Лондоне. Почувствовав внезапный странный жар, она отступила от него на шаг, поправила волосы и молчала, стараясь думать о другом. ,.
Музыка между тем замедлялась, затихала и наконец смолкла. Аннет закончила играть.
– Рэнд!
– Да?
Она помолчала, как бы собираясь с духом, и спросила:
– Когда мы поедем в Англию? Скоро?
– Я.., нет, не скоро. Во всяком случае, пока не прибудет следующая партия товара из Нового Орлеана. А еще мне нужно будет заключить договор с одной французской фабрикой по производству шелка. А почему ты спрашиваешь?
– Ведь мы не будем жить здесь вечно. Я просто хотела узнать, когда мы едем.
– Думаю, недели через две-три.
Розали кивнула.
– Мне все равно.
– Тебе плохо здесь? – спросил он, и тысячи ответов готовы были сорваться с ее языка.
"Нет. Да. Я была так счастлива несколько минут назад.
Я радуюсь, когда ты улыбаешься мне и когда я вижу тебя утром после ночи, проведенной врозь, и когда ты смотришь на меня и пытаешься угадать мои мысли. Я так рада быть здесь, рядом с тобой. И я грущу, зная, как мы далеки друг от друга, это делает меня такой жалкой, такой
Опустив глаза, Розали молчала. Затем, вздохнув, повернулась и вышла из комнаты. Рэнд молча подошел к двери и растерянно смотрел ей вслед.
На следующее утро Рэнд сказал Розали, что они, вероятно, опять отправятся в Кале, чтобы еще раз навестить Браммеля.
Несмотря на неудобства долгого путешествия, Розали с нетерпением ждала этих приятно-растянутых, неспешных часов, проведенных с Бо, наполненных невинными сплетнями и чудесными рассказами. Зная, как щепетилен был Браммель в вопросах моды, Розали хотела выглядеть как можно лучше. Она тщательно уложила свои роскошные волосы и выбрала нежно-голубое платье.
Все наряды от мадам Мирабе выглядели безупречно и прекрасно сидели на ней, но это платье, богато украшенное орнаментом из золотой и серебряной тесьмы, было особенно прелестным. Юбка на нем была отделана атласной лентой и большими миткалевыми воланами. Но проблема заключалась в том, что Розали требовался более узкий корсет, чтобы платье могло застегнуться. Отчаявшись сама справиться с этим, Розали вышла в гостиную.
– Рэнд?
Он тут же появился в дверях своей спальни.
– Да?
Глаза его быстро скользнули по ее серебряно-голубому наряду.
– Какое волшебное платье! – сказал он, немного помолчав.
– Да, но я никак не могу застегнуть его.
Он улыбнулся.
– Неужели я перекормил тебя?
– Нет, просто этот дурацкий корсет почему-то не сходится…
Рэнд молча улыбался.
– Как же помочь тебе?
Не говоря ни слова, она повернулась к нему спиной.
Послышались легкие шаги, и она почувствовала, как Рэнд осторожно затягивает шнурки корсета. Розали с трудом перевела дыхание.
– Кажется, достаточно, – сказал Рэнд с некоторым сомнением в голосе.
Но Розали нетерпеливо покачала головой.
– Я все равно не смогу застегнуть платье. Пожалуйста, затяни еще сильнее!
Рэнд колебался. Затягивание тела в корсет казалось ему какой-то изощренной пыткой.
– Может, наденешь другое платье? – неуверенно спросил он.
– Если ты не хочешь, я попрошу помочь мне горничную.
Пробормотав что-то невнятное, Рэнд снова принялся за дело. Талия Розали уменьшилась еще на один дюйм и выглядела теперь невероятно узкой.
С усилием вздохнув несколько раз, Розали сказала:
– Может быть, еще…
– Нет, все. Иначе я сейчас возьму ножницы.
Рэнд принялся застегивать платье.
– Почему женщины так хотят вернуть эту моду, которая еще в прошлом веке была признана негодной?
– Но ведь и мужчины иногда делают это. Вот, например, принц-регент.
– Да, конечно, те, кто злоупотребляет вином и обильной пищей. Но тебе это совершенно ни к чему.
– Откуда ты можешь знать?
– Я видел тебя, – напомнил Рэнд, медля застегивать последние три пуговицы. – Это просто преступление изменять что-то в твоей внешности.