Куда ведет сердце
Шрифт:
– Что же, тогда… – Он с улыбкой показал на дверь. – Удачи вам, джентльмены.
Он подождал, пока Смайт выйдет, чтобы холодно предупредить Гримсби:
– А ты будь поосторожнее. Береги себя.
Гримсби оглянулся, но, ничего не ответив, последовал за Смайтом и закрыл за собой дверь.
Алерт сидел в темноте и в сотый раз перебирал в уме каждую деталь плана. Все казалось безупречным, а теперь стало крайне необходимым. Страшно подумать, что с ним будет, если все сорвется.
Ему не хотелось брать в расчет возможность неудачи, но путь к отступлению – важная часть любого
Алерт торжествующе усмехнулся.
Даже если его ждет провал, он попросту сбежит. Покинет Лондон, чтобы скрыться от ростовщика. Но все-таки останется свободным.
Когда, по его расчетам, прошло достаточно времени, он вышел и запер за собой стеклянную дверь. Его знакомый Риггз, отпрыск благородной семьи, владел этим городским домом. Любовница Риггза, которая жила здесь, питала порочное пристрастие к опиуму. Риггз, разумеется, давно покинул Лондон ради деревенских удовольствий, оставив городской дом содержанке, так что Алерт мог беспрепятственно принимать здесь своих сообщников.
Выходя в ночь, он улыбался. Даже если ничего не выйдет, никому в голову не придет, что он способен иметь дело с такими подонками. Никто не заподозрит, что он каким-то образом связан с ними.
Глава 17
Впервые в истории Англии полицейские отряды и обитатели Ист-Энда трудились плечом к плечу, чтобы разыскать Гримсби и его воровскую школу.
Джо Уиллз и его братья рассказали приятелям о нападении на Мэри и историю Джемми и его убитой матери, и вскоре весь Ист-Энд знал, кто осмелился поднять руку на своих.
В Ист-Энде обитало столько людей, что слухи распространялись быстрее, чем объявления Пенелопы и Барнаби.
Наконец поздней ночью они получили долгожданную информацию. Пенелопа и Гризельда упорно отказывались вернуться домой. Все, на что милостиво согласилась Пенелопа, – отправить записку в Калвертон-Хаус, где объясняла, почему не приедет ночевать. Девушки сидели в кабинете Стоукса и ждали вместе с мужчинами. Своими мужчинами. Им незачем было делиться секретами, все давно поняли, как обстоят сердечные дела.
Около полуночи в кабинет заглянул Джо Уиллз. Ему было явно не по себе в окружении полицейских, но когда сержант подтолкнул его вперед, в глазах парня сияло торжество.
Пенелопа, заметив это, встала:
– Вы нашли их?
Джо широко улыбнулся и кивнул:
– У кого-то появилась блестящая мысль заглянуть на Гримсби-стрит.
Стоукс, не веря ушам, уставился на него:
– Он живет на Гримсби-стрит?
– Не-а. Но эта улица названа в честь его деда, так что мы подумали, что кто-то может знать, где он скрывается. И точно, его старая тетка все еше живет там. Она и сказала, что у него дом на Уиверз-стрит. Это недалеко от Гримсби-стрит. Мы отправились туда и потихоньку разузнали, где он обитает. Все получилось очень просто… если знать, где искать. Оказалось, он жил там много лет. Я оставил Неда, Теда и пару приятелей следить за его домом. Двухэтажный, с чердаком. Соседи ничего не знали насчет мальчишек, но если их держат наверху, вряд ли кто-то что-то видел. Зато соседи подтверждают, что Уолли
Стоукс что-то быстро записывал.
– Значит, в доме по крайней мере двое мужчин.
– Именно.
Джо поморщился:
– А вот насчет Смайта я ничего сказать не могу. Соседи знают его в лицо, но говорят, что его там нет. И он никогда там не жил.
– Ничего страшного. Нам прежде всего нужны Гримсби и мальчики. Смайта мы возьмем позже.
Стоукс глянул на стоявшего в дверях сержанта:
– Миллер! Скажите Коутсу, что мне нужны все люди, которых он сможет мне дать.
Сержант выпрямился:
– Сейчас, сэр?
Стоукс глянул на часы:
– Соберемся внизу через час.
В назначенное время Стоукс сидел за столом в окружении подчиненных. Все рассматривали карту, обсуждая размещение сил. Джо стоял за плечом Стоукса. Тот часто к нему обращался, проверяя, верна ли карта.
К тому времени, когда они добрались до Уиверз-стрит, небо уже чуть посветлело. Небольшая армия бесшумно окружила дом. Остальные бобби рассыпались по всей улице. Уиверз-стрит имела два ответвления. Дом Гримсби находился в центре того, что покороче. Убогий, покосившийся, сколоченный из неструганых досок, он отличался от остальных тем, что по обе стороны проходили узенькие переулочки.
Было сыро и холодно. Туман, собравшийся ночью, сейчас висел низко над землей. Домишки лепились друг к другу, не пропуская сквозняки, так что густая пелена никак не могла рассеяться. Пенелопа, стоявшая под навесом крыльца, напротив дома, едва могла разглядеть входную дверь. Оконные ставни были закрыты. Наверняка в окнах нет стекол: оставалось надеяться, что мужчины, собравшиеся на улице, смогут бесшумно открыть ставни.
Сгорая от нетерпения, Пенелопа осматривалась. На помощь полиции пришли местные жители. Женщины, несмотря на поздний час, кутаясь в шали, явились посмотреть, как будет вершиться правосудие. Большинство из них имели своих детей, и они не хотели отдавать их в обучение преступникам. Мужчины мрачно хмурились.
Пенелопа подошла к Гризельде и пробормотала:
– Если у Гримсби осталась хоть унция самосохранения, он сам сдастся Стоуксу.
Из тумана, прямо перед ними, возник Барнаби.
– Сейчас мы ворвемся в дом. Оставайтесь здесь, пока сержант Миллер не придет за вами. Он проводит вас в дом, как только освободят мальчиков.
Он многозначительно уставился на Пенелопу.
Сила его синих глаз была такова, что Пенелопа поежилась.
Никто ни о чем не объявлял, но толпа вдруг возбужденно загудела.
Барнаби и Стоукс возились у двери. Наконец дверь распахнулась, открыв черную дыру. Схватив фонарь, Стоукс отодвинул засов и переступил порог:
– Полиция!
Бобби с оглушительным шумом ворвались в дверь. Барнаби и Стоукс затерялись между ними. Пенелопа схватила Гризельду за руку:
– Они идут наверх!
В глубине здания засиял огонек. Точно такой же, только поменьше, появился в переднем углу первого этажа, ближе к окнам.
– Бьюсь об заклад, это Гримсби, – заметила Гризельда. Ставня на окне распахнулась. Оттуда высунулась чья-то большая голова с гривой седых волос.