Кубок Нерона
Шрифт:
ГЛАВА XXIII
Первое, что я увидел, когда открыл глаза, была ножка стола. И пара черных уличных башмаков. Где я? Что произошло? Я лежал ничком на полу, щекой на ковре, голова страшно болела. Потом я вспомнил. Грета Бергман. Кабинет Калле. Обвинения. Крадущиеся шаги.
Башмаки придвинулись ближе, один пнул меня в бок, перевернул на спину. И я увидел знакомое лицо. Роджер Ли.
— С добрым утречком,— ухмыльнулся он, и ухмылка его ничего хорошего не предвещала.— Мне показалось, ты дошел до белого каления. Я хоть и не
Я с трудом приподнялся. Постоял немного на четвереньках, собираясь с мыслями. Потом кое–как доковылял до кресла, упал на сиденье. У балкона по–прежнему сидела Грета Бергман, которая не пожелала стать на мою сторону, а Роджер Ли устроился напротив меня, на обитом цветастым кретоном диванчике.
— Ты, вероятно, понял, что настало время потолковать о делах,— сказал он уже без улыбки.— У меня есть предложение.
— Какое же? — Я осторожно ощупал болезненную шишку на затылке.— Кстати, как плечо? По словам полицейских, тогда в гостинице тебе здорово досталось.
— Полицейских? — Он замер.
— Если интересно, то в американском посольстве сидят сейчас двое чинов из Нью–Йорка, решают головоломку. И очень интересуются тобой. Видно, ты их давний клиент.
— Насчет меня не беспокойся,— сухо отрезал он.— Я отделался царапиной. Целились высоковато. И между прочим, в Швейцарии вовсе не преступление, если человек становится жертвой вооруженных бандитов, ворвавшихся в гостиничный номер с целью грабежа. Наоборот. Директор гостиницы был просто вне себя, руки ломал от отчаяния и оплатил лечение в больнице. В Штатах я бы непременно подал на гостиницу в суд, но там времени было мало. Я только–только успел «забыть» в номере твой пистолет. Тот самый, с хорошенькими «пальчиками». Скромная визитная карточка никогда не мешала, подумал я. Пусть все знают, какой гостенек побывал у Джейн. А оттого, что именно из этого пистолета была убита Астрид, хуже не будет.
Он хохотнул, и я почувствовал, как во мне закипает холодная ярость, но взял себя в руки. Сейчас это не к месту.
— Мы загнали тебя в угол. Конец, шансов никаких. Но можем и выручить. Новая жизнь, много денег.
— Не нужна мне новая жизнь. И деньги не нужны. Плевал я на них, пропади они пропадом. Я хочу только выкарабкаться из этой каши.
— Каким же это образом?
— Пусть кто–нибудь расскажет полиции, как все было на самом деле, сообщит им, что я невиновен.
— Ну что глупости говорить,— проворчал он. —Думаешь, я пойду к здешним фараонам, сяду на стул, выложу все как на духу, а они меня после этого выпустят да еще и ручку на прощание пожмут?
— Нет, не думаю. Но есть другие способы. Можно позвонить по телефону. Рассказать обо всем комиссару Асплунду. Он ведет расследование.
— И, по–твоему, он поверит? — Ли с издевкой взглянул на меня.— Незнакомый голос по телефону разом перевернет всю версию вверх ногами? Не говоря уже о суде. Так, мол, и так, нам нынче позвонили по телефону, сообщили, что Хуман ни в чем не виноват, вот мы и решили его отпустить.
Он захохотал и посмотрел на женщину
— Ну что ж. Пеняйте на себя. Я сяду за решетку, а деньги отправятся куда надо. К новому правительству. К народу, у которого они украдены. Пожалуй, так будет лучше всего.
— Отнюдь. Всё. Хватит с меня этой болтологии. Сейчас ты расскажешь то, что мне нужно. Быстро и без понуканий. Мороки и так уже было достаточно.
Из внутреннего кармана он вытащил пистолет и продолговатую черную штуковину — глушитель. Не спеша, обстоятельно навинтил ее на вороненый ствол.
— Очень удобное изобретение,— сказал он, наводя пистолет прямо на меня.— Никто ничего не услышит. Соседи не всполошатся, полиция не приедет.
— Если ты меня убьешь, то номера счета тебе не узнать. Я не намерен являться тебе призраком и рассказывать про деньги.
— А кто сказал, что мы тебя убьем,— усмехнулся он.— Зачем же так сразу. Мы это сделаем, как говорится, поэтапно. Начнем с ноги и выше. Перебитое колено — если перебить его с умом — ни один врач не восстановит.
Он поднял пистолет, прицелился мне в ноги. Указательный палец медленно обхватил спуск. Взгляд сосредоточенный; обе руки крепко сжимают оружие. Глухо хлопнул выстрел, пуля ударила в книжный шкаф за моей спиной. Прошла так близко, что задела штанину. По комнате поплыл запах пороха.
— Ну, что я говорил? Почти не слышно.
Зазвонил телефон. Он повернулся к женщине
в кресле, коротко скомандовал:
— Сними трубку! Скажи, что тебе некогда.
Вот он, мой шанс! И я им воспользовался: изо всех сил пнул ногой журнальный стол, который полетел прямо на Ли. От неожиданности он выронил пистолет.
Я выхватил из кармана служебное оружие Калле, направил на него.
— Перемена ролей, а?! Не говори «гоп!», пока не перепрыгнешь.
Я судорожно засмеялся. Он холодно посмотрел на меня.
— Руки вверх! — быстро приказал я.— И ты тоже. Положи трубку.
Она послушно замерла на пороге передней, где стоял телефон.
Я поднял Роджеров пистолет, сунул его в карман пиджака.
— Без глупостей. Лечь на ковер! Лицом вниз. А теперь я, с вашего разрешения, воспользуюсь телефоном.
Они распластались на ковре, лицом вниз, а я, ни на миг не выпуская их из поля зрения, прошел к телефону. Достал записную книжку с номером Калле.
— У комиссара Асплунда важное совещание,— ответила секретарша.— Беспокоить его никак нельзя.
— Это я. Юхан Хуман.
На том конце линии молчали, потом наконец послышалось:
— Но...
— Вот именно. Срочно соедините меня с ним, пожалуйста.
— Сейчас, сейчас,— заторопилась она.— Минуточку.
В трубке раздался голос Калле. Раньше я его таким никогда не слышал, но удивляться тут нечему.
— Какого черта! — рявкнул он.— Ты обманул мое доверие, смылся! Как по–твоему, что они подумают! Американцы приехали посмотреть, как мы тут в Швеции работаем, черт побери! Мало нам этого сволочного Берглинга. И если ты воображаешь, что тебе удастся улизнуть, ты очень и очень ошибаешься.