Кубок Нерона
Шрифт:
Стоп. Под замком? Калле вышел, а дверь открыта. Он не запирал ее на ключ. Значит, у меня еще есть шанс. Последний — пока не поздно. Кстати, где–то у Калле в столе, по–моему, лежит служебный пистолет. «Вальтер». Однажды он мне его показывал. И сетовал, что калибр маловат, потому и действенность не ахти. Он, понятно, не имел привычки стрелять в людей, но коллеги жаловались. Им нужно более эффективное оружие, которое птиц на лету останавливает, сразу действует как шок. А из этой пукалки надо раз пять выстрелить — иначе никакого толку. Да еще не дай бог убьешь кого–нибудь, всадишь пулю
Я обошел вокруг стола, осмотрел его. Несколько ящиков были выдвинуты. В одном замке торчала связка ключей. Я быстро, один за другим, выдвинул ящики. Перерыл пачки писем и документов. Обнаружил несколько пакетов этого ужасного табаку. Коробочки со скрепками и резинками. Множество карандашей. Блокноты и бланки. А в самом нижнем ящике справа, в глубине лежала плоская кобура со служебным пистолетом Калле. Я достал оружие, взвесил в ладони. Магазин был полон. Кобуру н оставил на месте, ящики задвинул н с пистолетом во внутреннем кармане вышел из кабинета. попрощался с секретаршей, которая с улыбкой кивнула мне из–за своей большой пишущей машинки. Мы с Маргаретои Сундгрен давно знаем друг друга. Не близко, конечно, но я много раз бывал в кабинете у Калле Ас и лунда, и много раз она соединяла нас по телефону. Судя по всему, Калле не сказал ей, что его старого друга и соперника арестовали за убийство. Меня это порадовало.
В коридоре я нажал на кнопку лифта, но безуспешно. Лифт не шел, а искать лестницу я не рискнул. И ведь рано или поздно появится Калле. Не дай бог, на лифте приедет!
Наконец–то. Вспыхнул зеленый сигнал, и дверь мягко открылась. Пока мне везет — кабина была пуста. Вахтер у входа даже не взглянул на меня толком, он читал «Афтонбладет». А на улице я как раз успел перехватить такси, высадившее двух дам преклонного возраста, с пластиковыми сумками универмага «Олене».
Выстрел вслепую, думал я, откинувшись на мягкую спинку сиденья, когда машина влилась в поток уличного движения. Поездка в Женеву тоже была выстрелом вслепую. На этот раз я не так уж верил в успех, однако выбора у меня не было.
На углу Биргер–Ярлсгатан и Риддаргатан я отпустил такси и зашагал той же дорогой, что и несколько часов назад. Пересек улицу возле «Стурекаттен», прошел между домами во двор, к подъезду в дальнем углу.
Из открывшейся двери высыпали ребятишки, засуетились под ногами, веселые, бойкие. Теляток из яслей выпустили на выгон. Погулять среди ледяных горок и качелей.
Но вот и дверь с табличкой «Муберг». Я понятия не имел, что стану делать и что может случиться. Знал только, что это мой единственный шанс. Встретиться с Гретой Бергман, тряхануть ее как следует, чтоб дала показания в мою пользу. Отобрать пленку с рождественскими песнями. Это в корне все изменит, подтвердит, что я не врал, что я не убийца.
Три длинных звонка — дверь приоткрылась, совсем чуть–чуть. Я быстро сунул в щель ногу, распахнул створку. Передо мной стояла она. Поначалу рассерженная и удивленная, узнав меня, она испугалась.
— Где кассета?
Какая еще кассета?
— Не валяй дурака,— прицыкнул я.
На меня смотрели холодные черные глаза. И опять я поразился, до чего
Она пожала плечами.
— Ладно, заходи.— Она кивком показала на гостиную.
— Дамы вперед,— съязвил я.
Я не доверял ей — вдруг схватит что–нибудь у меня за спиной.
Она первая вошла в комнату, села в большое кресло у балкона. Мебель изящная, похоже, из магазина «Свенскт Тенн», но ведь в их среде деньги не проблема. Когда человек связан с мафией и с гангстерами, ясное дело, с той и с другой стороны ему кое–что перепадает. Да и сыграв Грету Бергман, она определенно не осталась внакладе.
— А теперь слушай меня,— сказал я и сел напротив.— Я понимаю, ко всей этой истории ты имеешь весьма косвенное отношение, тебе просто велели зайти ко мне и прозондировать, что мне известно насчет Астрид и вообще. Я же с ходу клюнул: прямо чуть ли не в дверях назвал тебя Гретой Бергман. А тебе только того и надо было. Потом я всучил тебе кассету, и ты, довольная собой, исчезла. Верно? Так было дело?
Она кивнула. По лицу ее скользнула легкая улыбка. Интересно, что тут смешного? — горько подумал я. Что с ее помощью меня загнали в угол, откуда фактически было только два выхода — пожизненная тюрьма или смертная казнь?
— Ситуация хуже некуда: меня подозревают в убийстве Астрид. Ты одна в состоянии мне помочь. Ведь полиция вообще не верит, что ты есть на свете. Считают, что я все выдумал.
— Куришь?
Я покачал головой.
— Жаль. Это дает время подумать.— Она наклонилась вперед, открыла серебряную коробочку на столе, достала сигарету, но не закурила, а, глядя на меня, вертела ее в руке.— Если я помогу тебе, каков будет мой... так сказать, гонорар?
Я улыбнулся. Ну, дальше ехать некуда, мелькнуло в голове. У них одно ценится: деньги. За деньги все сделают. И убийство совершат, и свидетелями выступят, чтоб от тюрьмы спасти.
— К примеру, номер женевского счета. Устраивает?
— Более чем.— Она закурила, глядя на меня сквозь дым,— Только вот можно ли на тебя положиться? Откуда я знаю, вдруг ты назовешь не тот банк и не тот код?
— Да плевать мне на этот ваш счет,— устало сказал я.— Вы убиваете и преследуете людей, лишь бы деньги заграбастать, а для меня они ничего не значат. Даже будь у меня возможность пойти прямиком в банк и на тачке вывезти эти ваши золотые горы, я бы пальцем не пошевелил. Я хочу спокойно жить, и все. Во всяких там грязных деньгах я не нуждаюсь. Неужели непонятно?
— Почему? — помолчав, сказала она. — Я тебя понимаю. Но мои друзья едва ли поймут.
— А разве обязательно посвящать их в наш уговор?
— По–твоему, мне следует забрать все себе? — Она кисло улыбнулась.
— Вот именно. Не все ли равно, кто возьмет эти деньги.
Я встал, намереваясь сесть рядом, убедить ее. И тут сзади послышался легкий шорох. Словно кто–то крадучись пробежал по мягкому ковру. Я не успел обернуться, на голову обрушился удар, мир перед глазами взорвался вихрем ослепительно белых искр, а в следующий миг настала кромешная тьма.