Кто ты, Иуда?

Цура Мария

– Ну-ка угомонились! Взяли тряпки, собрали воду, вынесли ковер! Два раза повторять не стану!

Через пять минут столовая приобрела почти первозданный вид. Двойняшки, напряженно сопя и гневно зыркая глазами, поглощали котлеты. Одну мама переодела в свой халат, а другую – в старую пижаму.

– Не день, а чума, – пожаловалась Мира, вяло ковыряя вилкой салат из огурцов и помидоров. – Сначала соревнования переставили на пять часов раньше, потом бой растянулся на восемь раундов, я еле живая приехала домой, думала, отдохну в тишине, и что? Совсем рехнулись, графоманки?

– Сейчас

еще дядя Витя придет и зачитает поэму про дракона, – хихикнула я.

Словно услышав меня, папин брат материализовался в столовой с блокнотом. Кажется, он даже не обратил внимания на появление Миры, наспех ликвидированный разгром и расцарапанные физиономии Юльки и Соньки.

– Я долго думал над последними строками, – заявил он. – И слегка переиграл. Вот, послушайте: «И пусть взойдет моя звезда! Она капризна иногда, но я надеждою наполнен, хоть луч ее слегка бесформен».

– А где дракон? – не поняла Мира.

– Я от него избавился, – отмахнулся дядя. – Без грифона он не желал рифмоваться. Ой, у вас котлетки! С картошечкой! А давайте включим телевизор? А то как-то скучно.

С этими словами он схватил пульт и щелкнул на новостной канал. Все протяжно вздохнули. Теперь побеседовать не удастся: громовой голос ведущей заполнил все пространство.

– «Известие, повергшее нас в шок», – так новый губернатор Новолесинской области прокомментировал гибель писательницы Артемиды Юзик и интернет-маркетолога издательства «Буковка» Людмилы Блаблас, – нахмурив брови, озвучила диктор. – Сегодня, в 9.30 утра, обе женщины вышли из магазина «Все для рукоделия», сели в машину, и она взорвалась. Полиция обнаружила два трупа и следы самодельной взрывчатки. Эксперты все еще работают на месте происшествия.

Пока девушка говорила, на экране мелькали кадры: обгоревший остов иномарки, совершенно черный, невозможно даже разобрать первоначальный цвет, осколки стекла, толпа зевак, люди в форме, кинологи с собаками…

– Это конец, – прошептала Юля и закрыла лицо руками.

Глава 4

На некоторое время повисла тишина, прерываемая только всхлипами Дубинкиной, потом мы разом отмерли и бросились ее утешать.

– Я так надеялась! Хотела стать писательницей, выиграть конкурс. Думала, что прославлюсь! – сокрушалась она, вытирая слезы салфеткой. – Салон мне надоел до жути, но куда деваться с двумя детьми?

– Маникюрша – тоже творческая профессия, – заверила мама и протянула кузине стакан воды.

– Ага, – скривилась Юлька. – Ты думаешь, нам дают как-то развиваться? Такая публика приходит! Просят наращивание на типсы, представляешь? Подавай всем когти по пять сантиметров, да расписные: с букетами и бабочками. Такое уже лет пятнадцать не в моде.

– А у меня иногда требуют химическую завивку, – поддакнула Соня. – Из прошлого века. Трендовые прически никто не хочет: боятся экспериментов.

Двойняшки, прежде готовые убить друг друга, обнялись и заревели в голосину. Дядя Витя тоже поник. Правда, он не истерил, сидел тихонечко, но вид у него был совершенно потерянный.

– Ну

вот что, прекращайте, – распорядилась Мира. – Женщины погибли такой мучительной смертью, а вы о конкурсе волнуетесь. Им намного хуже, чем вам. Это во-первых. А, во-вторых, свет не сошелся клином на челлендже: дописывайте свои гениальные труды и сдавайте в издательство на общих основаниях. Раз «Буковка» ищет новых авторов, значит, у вас есть шансы.

– Ты полагаешь? – усомнился дядя.

– Конечно!

– Интересно, кто и за что их убил?.. – задумалась я.

– Конкуренты, наверно, – пожала плечами Соня.

И тут затрезвонил мой телефон. На линии висел Гришка, тоже получивший жуткое известие.

– Ты видела? – завопил он. – Кошмар! Жесть! Плохая была затея, неправильная!

– Ты о чем? – насторожилась я и включила громкую связь.

– Артемида Юзик начала новую книгу, основанную на реальных событиях, – тараторил брат. – Что-то связанное с тюрьмой и предательством. На онлайн-уроках зачитывала нам отрывки и заодно учила, понимаешь?

– Не очень, – вмешалась Мира. – Что за историю она использовала для романа?

– Какое-то старое дело… – неуверенно пробормотал Гришка. – Еще советских времен. Вроде бы одного мужика несправедливо осудили, потом реабилитировали. Но он так и не узнал, кто написал на него донос. А Артемида выяснила и уверяла, что создаст бестселлер.

– А где все происходит-то? – крикнула я.

– Да у нас, в окрестностях Новолесинска. По-моему, Юзик даже фамилии не поменяла.

– Так-так, – протянула Мирослава. – Старые грехи отбрасывают длинные тени?

– Точно, – вздохнул брат. – Конечно, у киллера могли быть и другие мотивы: деньги, личная неприязнь или месть. Но я почему-то сразу вспомнил о новой книге. Маш, ты бы позвонила Изранову, а? Спроси, что там к чему.

– Почему я?! Он же твой друг!

– Знакомый, – поправил Гриша.

– Ладно. Самой интересно. Только попозже, у него сейчас в гостях мамаша – жуткая тетка…

Я осеклась. Мама и Мира подозрительно посмотрели на меня, а кузен хрюкнул в трубку, попытавшись подавить смешок.

– Мы уже болтали рано утром по телефону, – не моргнув глазом, соврала я. – Ты лучше пришли отрывки из романа Юзик, которые она вам демонстрировала.

– Не вопрос, – мгновенно отозвался родственник. – Сейчас скину.

Едва мы простились, как тренькнул WhatsApp, и я получила файл под названием «Иуда». Текст был достаточно коротким и содержал лишь пролог. Я жадно прочла все пять страниц и помрачнела.

– Что там? – шепотом спросила мама.

– Ничего, – махнула я рукой. – Покойная Артемида решила удержать интригу, поэтому так и не назвала имени главного героя: отделалась общими определениями. Я поняла лишь, что он возглавлял колхоз и вляпался в какую-то историю. И что ей стоило написать нормально? Нет же, напустила тумана. Вот, пожалуйста, сотрудник КГБ, пытавшийся посадить председателя, так и зовется Михаилом Федоровичем Бойченко – ясно и четко. Прокурор и секретарь райкома партии тоже представлены по всей форме.