Кто-то дает сдачи
Шрифт:
– Только нам от этого не легче.
– Что верно, то верно.
Именно такие соображения и навели НП на мысль, которой он прошлой ночью поделился с Туреном.
«Как, по-твоему, может, нам обратиться за помощью в Центральное управление?»
«Я и сам об этом думал. Но сейчас еще рано. Попробуем своими силами. Не выйдет, тогда… А пока рано. Мы ведь не первый раз имеем дело с убийством».
«Так-то оно так, только раньше масштаб был другой».
«Масштаб… Убийство остается убийством. Хотя я, кажется, понимаю, что ты имеешь в виду…»
4
–
– Да. Время не ждет,- заметил Турен.- К тому же… Фром был отличный старикан.
– Пятьдесят восемь… Какая же это старость?
– задумчиво вставил Хольмберг.
Он подпер голову руками, попробовал собраться с мыслями и, не надеясь, что эта попытка увенчается успехом, сказал:
– Тот тип - видимо, можно считать, что это мужчина,- скорей всего, подкарауливал Фрома… дожидался, когда он вернется из-за города. Значит, мы имеем дело с тщательно продуманным, предумышленным убийством. А что касается машины… Стало быть, он ждал в машине, видел, как они вернулись, и, наверное, заметил, что Фром вылез из автомобиля и один вошел в дом. Тогда он тоже подошел к двери и позвонил… зная, что откроет именно Фром, ведь больше никого в доме не было. Нет, какова изощренность, а?
– Н-да.- Улофссон пожал плечами.- Черт, понять бы, почему…
– Слушай, Бенгт, сколько лет существует это реклам ное бюро?
– спросил Хольмберг.
– Точно не скажу, но, помнится, оно возникло в конце сороковых годов.
– Та-ак…
– И с ним никогда не было никаких хлопот?
– поинтересовался Улофссон.
Турен медленно покачал головой:
– Нет… А что ты имеешь в виду?
– Сам не знаю… Но ты ведь знал Фрома. Что он был за человек? В частной жизни?
Турен слегка улыбнулся. Собственно, даже не улыбнулся, а чуть раздвинул губы.
– Под скорлупой? Немного упрямый, пожалуй. И весьма чопорный. Но если его как следует расшевелить, он вел себя по-настоящему непринужденно. Я бы сказал, он умел быть душой общества и играть первую скрипку. Иной раз создавалось впечатление, будто он нарочито стремится привлечь к себе всеобщее внимание…
– И у него были смертельные враги?
– Ну, это уж ты хватил!..
Но ведь кто-то его убил, подумал Улофссон.
– Но ведь кто-то его убил,- сказал Хольмберг.
– Понимаю. И все же ответ будет отрицательным. Все же. Не представляю, чтобы кто-то испытывал к нему, мягко говоря, такую неприязнь, что решился на убийство. По-моему, это невозможно.
– Просто ты его знал, в том-то и дело,- заметил Улофссон.- Может, это связано с политикой?
– С политикой?
– Да. Точнее, с муниципальной политикой.
– Не думаю. А почему ты спрашиваешь?
– Сам знаешь, как бывает с политиками на ответственных постах.
– Да брось ты. В Лунде такого не случается. Это тебе не Штаты. И потом, разве он занимал сколько-нибудь ответственный пост?
– Гм… Впрочем, тебе видней, ты ведь его знал.
– «Знал, знал»! Вот заладил!
– рассердился Турен.- Я, черт побери, знал его
Досадливо передернув плечами, комиссар прикусил трубку.
Он и сам пока не сознавал, что убийство знакомого почти полностью парализовало его энергию. Он очутился в тупике. И совершенно не понимал почему. А что хуже всего - никак не мог до конца осмыслить, что человека, которого он знал, жестоко и хладнокровно убили. Так ведь не бывает.
Он был не в своей тарелке. И чувствовал себя дураком.
– Черт!
– воскликнул он, стукнув по столу.- А у вас, Курт и Осборн, что-нибудь есть?
– Нет,- отозвался Бекман.- В общем, ничего. Труп у Фритце на вскрытии, а место преступления, собственно, таковым и не назовешь. Ни единого отпечатка пальцев, в том числе на звонке… То ли он нажал на кнопку локтем, то ли был в перчатках… хотя и пистолет сгодится… Следов обуви тоже нет - ни в пыли, ни в крови, ни на гравии… Дорожка тщательно утрамбована.
– Та-ак,- со вздохом проговорил Турен.- Вот ведь дьявольщина, абсолютно не за что зацепиться… Дрянь дело, хуже быть не может. Никаких конкретных улик. Только труп. И больше ничего, хоть ты тресни. Только труп…
5
Совещание началось в половине девятого утра.
А в десять закончилось. Но толку чуть - ничего нового так и не придумали.
Решили только, что Турен побеседует с женой и сыном Фрома и с невестой сына и что Хольмберг с Улофссоном прощупают сотрудников фирмы.
Перед уходом Турену пришлось еще четыре раза объясняться по телефону. С репортерами местных газет. И каждому он сообщил, что пока ему нечего сказать
прессе, но во второй половине дня состоится пресс-конференция.
– У вас есть какой-нибудь след?
– спросил репортер «Квельпостен».
– Я сказал, приглашаю на пресс-кон…
– Но неужели,- перебил газетчик,- вы ничего не сообщите для ближайшего номера?
– Мы ведем следствие,- ответил Турен.- Так и напишите.
Он положил трубку и послал ближайший номер к черту.
Однако делать этого не следовало.
Комиссар обычно не читал «Квельпостен», называя ее про себя бульварной газетенкой. Но после обеда зашел Бекман и показал ему следующее:
– ЛУНДСКАЯ ПОЛИЦИЯ ДЕЙСТВУЕТ ВСЛЕПУЮ. НИКАКИХ СЛЕДОВ УБИЙЦЫ, - прочитал Турен.
Содержание коротенькой заметки отнюдь не улучшило его мрачное настроение.
«Лунд (Квп). По данным лундской полиции, нет никаких следов, которые позволили бы разыскать преступника, застрелившего вчера вечером пятидесятивосьмилетнего директора Эрика Фрома. «Мы ведем следствие»,- вот единственный ответ полиции на все вопросы.
А это означает, что полиции вообще не за что зацепиться. Таинственная история встревожила лундцев. Ведь совершенно очевидно, что преступник опасен для общества.