Кто-то дает сдачи, Блом К. Арне

Кто-то дает сдачи

на обложку

Блом К. Арне

Шрифт:

Обычно глаза ее светились живостью и весельем.

– Очень жаль, но я вынужден вас потревожить,- сказал Турен.- Работа не ждет, мы делаем все, что в наших силах, чтобы раскрыть…

– Понимаю…- проговорила она своим звонким голосом, выдававшим, что родом она из Блекинге.- Садись… вот сюда.- Она показала на одно из кожаных вольтеровских кресел.

– Благодарю.

Они не были близко знакомы. Несколько раз встречались на рождественских балах да временами сталкивались невзначай

на улице или в магазине.

– Вы напали на след?
– спросила она. Он покачал головой.

– Пока тут все - одна большая загадка. Зацепиться практически не за что. Надо скрупулезно выяснить все детали, ведь даже самая крохотная может дать нам ключ.

– Какой-то безумный кошмар. Не представляю, кто мог это сделать… Нет совершенно никаких причин…

Эту фразу он уже слыхал.

«Нет совершенно никаких причин» - так все всегда считают.

– Понимаю, каково вам… Но причина была, хотим мы этого или нет. В противном случае ничего бы не произошло.

Перехватив ее взгляд, он понял, что она не поверила.

– Наверняка психопат,- сказала она.

Турен посмотрел на сына, который стоял возле окна спиной к ним.

– У него не было врагов,- без всякого выражения проговорил тот.

Турен промолчал. Внезапно Рогер обернулся.

– Причин не было!
– выпалил он.- Это же дикость, неужели вы не понимаете?.. Такое мог совершить только безумец…

– Зачем он собирался звонить секретарю?

Не ожидавший такого вопроса Рогер осекся и попробовал вспомнить, о чем же вчера шел разговор.

– Не знаю. Он сказал только, что надо позвонить, пока не поздно.

– Но он явно торопился.

– С чего вы взяли?

– Он поспешил выйти из машины, не доехав с вами до…

– Так ведь он не обязательно торопился к телефону. Может, ему, извините, надо было в туалет

Турен хмыкнул.

– Он временами жаловался на мочевой пузырь,- пояснила Анна Фром.

– Вот как. А с фирмой у него в последнее время было много хлопот?

– Там всегда хватало дел,- сухо отозвался Рогер.

– Он рассказывал вам о них?

– Очень-очень редко.

– В последнее время он был занят больше обычного?

– По-моему, нет.

– Но…

– Нет. Я ничего такого не припомню. Все было как всегда.

– Да-да, слышу. Он ничего особенного не говорил в последнее время?

– Особенного?..- повторила вдова.- Нет. А что, собственно, ты имеешь в виду?

– Он нервничал?

– Нет…

– Выглядел обеспокоенным?

Она медлила с ответом, пытаясь вспомнить последние недели мужа. Потом качнула головой.

– Вчера за городом он был как всегда. Смеялся и, по-моему, просто отдыхал. Ни намека на озабоченность, и вообще…

– Ну

а о делах или о проблемах каких-нибудь он не говорил?

– Нет.

– О деловых контактах? О людях? О ком-нибудь? Не упоминал насчет фирмы или насчет чего-нибудь связанного с фирмой?

– Вчера?

– Вообще в последнее время.

– Нет…

Комиссар вздохнул и прикрыл глаза. Действительно, кошмар, дурной сон. Ощущение нереальности происходящего. Словно говоришь в глухую стену.

Турен даже не разозлился. Только вконец упал духом.

Он чувствовал, что Эрик Фром ускользает от него. Эрик Фром как человек.

Турен вышел на улицу. Он был недоволен собой и не мог отделаться от впечатления, что оба - вдова и сын, но больше всего, конечно, сын - не доверяют ему. Или не принимают его по-настоящему всерьез.

Они будто молча любопытствовали: а что вы, собственно, делаете? И что вы можете сделать? Разве не ваша задача предупреждать подобные случаи, следить, чтобы ничего такого не происходило.

Турен расследовал убийство не впервые.

Два года назад ему пришлось в течение сравнительно короткого времени заниматься сразу двумя убийствами. Так что опыт у него был.

Вместе со своими сотрудниками он терпеливо распутал оба преступления. Призвав на помощь здравый смысл, умение логически рассуждать и делать обоснованные выводы. Но тогда у него в руках были неопровержимые улики, был след.

Не то, что сейчас. Тогда они имели дело с вполне определенным кругом лиц - со студентами. А теперь…

Ведь ни единой зацепки, указывающей, где искать преступника.

Среди обывателей? В рекламных кругах? Где?

Ни единой зацепки. Ничего конкретного.

Где у них тут въездные ворота?

Терпение, терпение… Рано или поздно…

Он сел в машину и оперся локтями о руль.

Обхватил голову руками. Вздохнул.

Терпение, терпение - вот что главное.

Терпение-корпение, скаламбурил он про себя.

Где же стояла машина убийцы? Здесь? Вот на этом месте? Да?

Он сидел тут и ждал? Терпеливо ждал? В самом деле?