Кто-то дает сдачи
Шрифт:
Только около трех ночи им удалось сделать перерыв и немного вздремнуть.
К тому времени кое-что прояснилось. До некоторой степени.
Наутро вид у всех был заспанный. А Турен вдобавок мучился похмельем.
Улофссон, бог весть почему, прямо-таки со стыда сгорал, вспоминая невнятное бормотанье, пустой взгляд и сумбурные рассуждения комиссара в понедельник вечером.
Какого дьявола?
– уговаривал он себя. Разве сотруднику полиции нельзя расслабиться? Откуда он, черт побери, мог знать, что Фрома ухлопают? Именно вечером. И как назло, именно Фрома. Именно
2
Утро во вторник выдалось по-весеннему безмятежное, но отнюдь не для сотрудников полиции.
– Давайте-ка еще раз прокрутим все с самого начала,- сказал Турен,- а потом опросим свидетелей и попытаемся найти хоть какую-нибудь зацепку.
Совещание проходило за большим столом в кабинете комиссара.
– Севед, может быть, ты?
– Хорошо.- Улофссон положил перед собой пачку исписанных листов.- Итак, все началось вчера вечером, в двадцать один пятнадцать. По телефону девяносто-ноль-ноль-ноль дежурному сообщили, что три минуты назад кто-то стрелял в директора Эрика Вальфрида Густава Фрома…- Улофссон излагал факты в своей обычной манере - сухо и деловито. Кое-кому это здорово действовало на нервы.- После этого опергруппу подняли по тревоге.
В двадцать один ноль-ноль Фром, его жена Анна и сын Курт Рогер с невестой вернулись из своего загородного коттеджа в Эстерлене. Машину - «мерседес двести двадцать»- вел сын. Их гараж расположен в глубине двора, за домом. Фром вышел из автомобиля у ворот, сославшись на то, что должен срочно позвонить своей секретарше Инге Йонссон.
Поставив машину, сын вместе с женщинами начал выгружать вещи. Когда они уже хотели нести походные причиндалы в дом, раздался выстрел. Все трое бросились к дому и увидели: входная дверь широко распахнута, через калитку выходит какой-то человек, а Фром навзничь лежит на пороге.
Потом с улицы донесся шум отъезжающего автомобиля. Фром был ранен. Из отверстия в груди текла кровь.
Анне Фром стало дурно, она потеряла сознание. Невеста сына едва успела подхватить ее, иначе она бы упала. Курт Рогер Фром опустился на колени возле раненого и пощупал пульс. Пульс был, хотя и слабый. Затем он вызвал «скорую» и позвонил в полицию.
Вернувшись, он еще раз проверил пульс.
Пульса не было.
Вместе с невестой они перенесли мать в дом, уложили на софу и стали ждать полицию.
Первыми на Студентгатан к вилле Фрома прибыли две патрульные машины. Следом подъехала «скорая».
Еще через двадцать минут появились, Турен, Улофссон и Хольмберг. Тремя минутами позже - Бекман и Линд-валь. А через восемь минут - судебный медик.
Предварительное расследование показало, что Фром скончался почти мгновенно, так как пуля вошла в сердце.
Был произведен осмотр места происшествия и по мере возможности опрошены свидетели.
Все они слышали шум отъезжающего автомобиля. Но только сын, по его словам, смутно припоминает, что, сворачивая во двор, видел на улице какую-то машину.
Вот что сообщил Улофссон, по обыкновению сухо и деловито.
Хольмбергу эта его манера действовала на нервы.
Он смертельно устал
– …как я уже говорил, они видели стрелявшего только со спины. Но, тем не менее считают, что это мужчина. Неуверенность вызвана темнотой. Вот, пожалуй, и все.
– Ну-с,- сказал Турен.- Значит, складывается примерно такая картина: некто звонит у двери Фрома в четверть десятого вечером первого мая, а когда Фром отворяет дверь, этот некто стреляет ему в сердце, после чего спокойненько садится в машину и уезжает. Стрелявший… этот некто… нам неизвестно, кто он… пока. И
неизвестно, почему он стрелял. Черт побери! Вот ведь дьявольщина!
Он знал Фрома. Лично. По клубу «Ротари» [3].
И начальник полиции тоже его знал.
«Это ужасно»,- сказал он ночью по телефону в разговоре с Туреном.
Турен слышал, как НП безуспешно старается унять дрожь в голосе.
«Фром убит,- продолжал НП.- В голове не укладывается… Кошмар какой-то. Звонят у двери и убивают. Просто так…»
«Едва ли это сделано просто так».
«Да… да, конечно. Просто так не могло быть. Но я действительно не могу понять, в чем причина. Какой-нибудь психопат, не иначе. След есть?»
«Нет. Я же говорил. Пока нет… ни черта».
«Дело дрянь».
«Гм».
НП помолчал. Потом тихо сказал:
«Видишь ли, я его знал».
«Понимаю. Я тоже…»
«Конечно… Конечно. Ты тоже».
3
– Директор Эрик Вальфрид Густав Фром,- по бумажке читал Турен, впервые за это утро, набивая трубку.- Родился двадцать четвертого сентября тысяча девятьсот четырнадцатого года. Таким образом, ему было пятьдесят восемь лет. Владелец фирмы А/О «Реклама», а это… как вам, может быть, известно, одно из крупнейших в южной Швеции предприятий такого профиля. Контора фирмы размещается на Стура-Сёдергатан в желтом трехэтажном доме. Если не ошибаюсь, сотрудников там человек двадцать.
Он умолк и как будто задумался.
Повертел трубку в руке, потом раскурил.
– Но черт меня возьми,- тихо продолжал он,- зачем какому-то сумасшедшему вздумалось стрелять в хозяина рекламной фирмы? Это выше моего разумения.
– Он что, известная шишка?
– поинтересовался Хольмберг, в первый раз за это утро открывая рот.
Турен взглянул на него и легонько кивнул.
– Известная шишка?.. Пожалуй. Он активно сотрудничал в УКПШ [4]. Как правило, обеспечивал им перед выборами агитационную кампанию. Был депутатом муниципалитета и членом комиссии по организации досуга, состоял в клубах «Ротари» и «Лайонс». Словом, фигура в Лунде весьма заметная.