Крючок для пираньи
Шрифт:
Навстречу попался матрос — на опытный взгляд, невооруженный. Вряд ли он что-то заподозрил, но здесь уже начинались служебные помещения, и он заступил дорогу. Не надеясь, должно быть, на свои лингвистические способности, принялся энергичными жестами показывать, что посторонним тут находиться нельзя. Видя, что его упорно не понимают, попытался объясниться:
— Ферботен… Хальт… Да мать вашу… Ноу трекинг, ю андерстенд? Гоу хоум! Хоум! Ноу турист, здесь сэйлор, сэйлор хоум… Как же вам, бухарям, растолковать… Ноу хоум
Кацуба аккуратно вырубил его отточенным ударом. Поставил рядом с лежащим бутылку шампанского, чтобы у того, кто его обнаружит, не сразу появились дельные мысли касаемо происшедшего. Они двинулись дальше, уже молча, не шатаясь.
Оп-паньки! За поворотом бдительно выдвинулся наперерез рослый охранник, рука уже покоилась в районе пояса. Нехороший взгляд, вполне бдительный…
— Стендап! Джентльменз, сори…
Мазур ударил его под нижнюю челюсть, потом в основание черепа, не теряя времени, полез под пиджак. Пушечка с глушителем, запасная обойма… Нашенский клиент.
Больше всего он боялся одного — что радиостанция уже выведена из строя. Умом понимал, что нападающие до последней секунды постараются поддерживать у всех остальных иллюзию, будто на корабле не происходит ровным счетом ничего тревожащего, но в глубине души холодел от умеренного профессионального страха. Не всегда события идут по логике, даже у профи бывают свои выверты…
Пнул дверь и ворвался первым, уже сбросив с головы дурацкую простыню. По жилочкам на миг расплылось умиротворяющее тепло — радист обернулся с испуганным лицом, а перед ним мигали лампочки, покачивались стрелки, словом, все выглядело целым и готовым к работе.
Какой там гуманизм, некогда… Кацуба с ходу упер в ухо радисту глушитель и шепотом рявкнул:
— В угол!
Бесцеремонно придал ускорение коленкой, сел за пульт и надел наушники. Радист торчал в углу, прилежно держа руки на затылке, Даша держала его под прицелом своего незаряженного пистолета, и все краешком глаза косились на Кацубу — настал тот самый пресловутый момент, когда все решается.
— Все, ребята, — сказал Кацуба, сдернув наушники, криво улыбаясь. — Рекомендуют продержаться хотя бы полчаса, сторожевик выходит…
Мазур взглянул на часы — если пленный не соврал, сейнер вот-вот должен появиться поблизости, остались считанные минуты. Он решительно отобрал у Кацубы пистолет и передал Даше:
— Здесь и сидите, обе. Действия по обстоятельствам… — шагнул к отшатнувшемуся радисту, за шиворот выдернул его из угла, толкнул за пульт. — Стучи SOS, Маркони. Беспрерывно. Понял? Понял, спрашиваю? — и для пущей убедительности потрогал затылок вспотевшего от страха радиста толстым глушителем.
Радист отчаянно закивал:
— Ч-что сообщать?
— Захвачен вооруженной бандой, — сказал Мазур. — Дуй!
Кивнул Кацубе, и оба кинулись в коридор. Настало время работать без малейшего
«Ничего нового, — подумал он, несясь к ходовой рубке. — Всё то же самое — продержитесь, ребята… А про то, что пограничный корабль может и не выйти к „Достоевскому“, сейчас лучше не думать…»
Он с маху остановился, кинулся назад. У двери радиорубки притормозил и открыл ее медленно, чтобы Рыжая сгоряча не влепила пулю. Запаренный радист старательно работал, Даша сторожила его, устроившись в уголке, Джен сидела рядом, старательно держа разряженный Дашин пистолет, чтобы тоже производить впечатление.
Ничего им не объясняя — некогда было, Мазур кинулся шарить по шкафчикам. Наткнувшись на двухлитровую бутыль должного вида, выдернул стеклянную пробку, принюхался. Похоже, спирт был неразбавленный.
Прихватив бутыль с собой, выскочил в коридор, махнул майору.
В ходовую рубку они ворвались, бесцеремонно распахнув дверь пинком. Ага! Мазур с разбега угодил носком ботинка господину Белову в довольно больное место, добавил коленом, почти не обращая внимания на отшатнувшегося вахтенного офицера, выдернул пистолет из-под пиджака. Так и есть, та же «беретка». Кинул ее Кацубе, повернулся к рулевому:
— Курс прежний…
Оглянулся на стрелки машинного телеграфа — «Достоевский» шел в соответствии с отметкой «самый малый», конечно же, готовились к рандеву с сейнером, не блиставшим высокой скоростью.
Наскоро обыскал вахтенного, ничего не найдя, тычком отправил в угол. Нагнулся над курсографом, присмотрелся к блестящей иголочке, автоматически чертившей на карте бледно-синюю линию. Линия, если ее продолжать, вскоре должна была упереться в тот самый безымянный островок.
Нагнулся, упер глушитель в щеку Белова:
— Где твои люди, сука? Где, спрашиваю?
— Я же за каждым не слежу…
Главное было — не дать ему опомниться. Мазур легонько врезал по губам рукояткой:
— Убью, морда…
— Трое на постах, остальные на нижней палубе, — прошептал Белов, глядя снизу вверх зло и растерянно. — Готовятся…
— Ждут сейнер?
— Да. У вас нет шансов…
— Сейчас ты скомандуешь…
— Ничего я не буду командовать! — моментально сориентировавшись, взвизгнул Белов. — Мне еще жизнь не надоела!
— Я ж тебя шлепну, — ласково пообещал Мазур.
— Один черт, — сообщил Белов, глядя прозрачными от ярости глазами. — Ставки предельные, ты понял, идиот? Я не ручаюсь, что у меня в группе нет дублера, который при необходимости…
«А что, вполне возможно, — подумал Мазур. — Не столь уж новый и оригинальный ход, но должный эффект всегда оказывает. Второй, тайный командир, до поры не проявляющий себя…»
— Ты сам встречаешь сейнер? — спросил Мазур.
— Конечно.
— Последовательность действий?