Крысиные гонки
Шрифт:
В коттедже, в глубине, опять что-то упало.
– Вот бл!.. Пришли, называется, на ночлег. Ладно, пошли. Хоть проследим, чтоб этот махновец не разорил тут ничего. Вот ведь скотина!
Коттедж был не очень большой и не очень «упакованный», но вполне приличный по Мувским меркам; насколько можно было судить в свете двух фонариков, по фото на стенах и по обстановке, тут жила семья, главой которой был мордастый субъект с глазами навыкате, – очевидно, этот самый «деловой», про которого говорил Хронов; его жена, ещё какая-то тётка –
Сейчас, действительно, никого не было; всё показывало, что дом покинули в спешке – валялись вещи, на спинках стульев и просто на полу; на большом обеденном столе засохли в тарелках остатки еды. Стол стоял, кстати, в большой зале; в которой был непременная принадлежность жилья нового русского – камин.
Вовчик, пройдясь по дому, нашёл кухню; и обнаружил, что газовая плита не функционирует – нет газа. Шаром покати было и в шкафчиках на кухне. То ли семья бедствовала, то ли при отъезде забрала с собой всё съестное. Второе было более логично.
– Слышь, Вовчик… Я пойду двери на вход гляну, – тут ведь решётки на окнах по первому этажу; защемят нас через тот вход где вошли – и мы в ловушке. Посмотрю я, как в случ-чего слинять по-быстрому.
– Давай. Я вон, в камине сейчас пожрать сварганю.
– Только в окна не свети. Хоть и шторы – а всё равно. И этого придурка потом найти надо бы – где он роется?.. Фонарик не давай ему.
– Вовк, ты его найди в первую очередь. А то он зажигалкой будет подсвечивать – пожар устроит.
– И то верно.
Хронов нашёлся на втором этаже, в хозяйской спальне; он вальяжно расположился на большой кровати под балдахином – хозяева, видимо, были поклонники пошлой роскоши в восточном стиле, – и, открыв бар в большом стилизованном деревянном глобусе с откидной крышкой-полусферой, теперь накачивался спиртным. Владимир посветил на борца с тоталитарными режимами, на его перекошенную рожу, которую он заслонял от света фонарика рукой с фужером, – плюнул, и вышел. Огонь не зажигает – и то плюс. Нажрётся – уснёт…
Выходы из коттеджа нашлись, кроме бокового подвального, через который они проникли, ещё целых два: «центральный», через прихожую с разбросанной разномастной обувью; и через пустой гараж. И тот, и другой Владимир осмотрел на предмет быстрой-чрезвычайной эвакуации в случае форс-мажора, как то: возвращение хозяев, визит гопников, налёт правоохранителей. Или визит правоохранителей – налёт гопников? В нынешних реалиях и не поймёшь, что правильней… В любом случае, как говорится в блатных песнях, надо будет «рвать когти»…
Да. Как бы это ощущение – что случись что, – надо сматываться, – не стало профилирующим ощущением в жизни… Неприятно. А интересно… интересно, бывший хозяин не был ли охотником?? Ааа??.. Сейф там, оружье… И Владимир вновь, теперь уже с новой целью, занялся обследованием коттеджа.
Но сейф так и не обнаружил – или его не было, или он был так удачно замаскирован, что без высокой квалификации вора-домушника его было просто не найти…
– Во-о-овк! Во-овка! Айда чИкать! И этого… махновца тоже зови! – вскоре послышались
– Иду, Хорь, иду… А махновец пусть наверху, полагаю, уже спит – он там хозяйский бар опустошает.
– Осторожно, на Жоржетту не наступи, я её погулять выпустил… здесь где-то рыщет. И дверь прикрой, чтоб из комнаты не сбежала.
– Одни заботы с твоей Жоржеттой, – выпустил бы ты её? Или подарил тут, в посёлке кому. – посоветовал Владимир, подсаживаясь за стол к Вовчику. Тот, сдвинув грязную посуду в сторону, налил в большие кружки из нержавейки, которые у него заменяли одновременно и тарелки, «суп» из китайской лапши быстрого приготовления, со специями и добавкой консервированной говядины. Запах от него стоял просто одуряющий.
– Нет… Нельзя… – сквозь постукивание ложкой о стенки кружки-тарелки пояснил Вовчик, – В лесу Жоржетта от холода загнётся, или съест её какая собака – она ведь неприспособленная к выживанию в дикой природе, она ж декоративная! А тут, в посёлке… тоже сожрут. Ты их рожи видел? Используют на закуску. …Не. Доберёмся до деревни, будет у меня там жить. На всём готовом.
– Ясно. Хрону оставил?
– Ага. Вон, в тарелку налил. Бухает?
– Ну.
Но Хронов явился сам, видимо аромат от сваренного Вовчиком супа достиг второго этажа. На лестнице зашебуршало, охнуло, негромко матюкнулось, – и в приоткрывшуюся дверь, слабо освещённую поставленным Вовчиком на стол, светящим в потолок фонариком, просунулся Хронов.
– Витька. Вошёл – дверь прикрой за собой. У меня тут кролик рыщет, чтоб не искать его потом по всему дому.
– Жрёте… – укоризненно-угрожающе произнёс Хронов, – Жрёте! Я вас сюда привёл, вы тут на всём готовом – и жрёте! Меня даже не позвали!
– Ты ж там, на втором этаже бухал, – заметил Владимир, тщательно выскребая ложкой кружку, – И тоже нас не позвал. Что ж до того, что «ты нас сюда привёл, на всё готовое…»
– …да ладно, Витьк, садись, вон тебе оставили. Горячее. Ложки у тебя нету, конечно? Вон, возьми из хозяйских, чистую.
– …не позвали… товарища! Сидите тут… приспособленцы! По жизни только… приспосабливаетесь!! – он икнул, его качнуло; в рассеянном свете фонарика видно было, что в одной руке он держит открытую бутылку.
– Слышь. Витька. Мы, если бы знали, что ты нас в чужой коттедж поведёшь, – не пошли бы. И жрать тебе вон оставили. Так что не понтуйся, а садись. Ешь.
Хронов, пошатываясь, приблизился к столу, сел на стул, и водрузил бутылку в центр. Текила – определил Владимир. Анархист неприязнённо посмотрел на него, пробормотал под нос «Понтуюсь, говоришь??..», придвинул к себе тарелку с лапшой и принялся жадно есть.