Крылья
Шрифт:
Кровь… кровь… кровь…
Вирд огляделся. Справа от него громоздилась красно-белая бесформенная груда… окруженная роящимися над нею мухами… Кости!.. Обглоданные человеческие кости… На них еще сохранились ошметки плоти… Вирд судорожно сглотнул, обомлело повел взглядом левее, встретился глазами со стеклянным безразличным взором мертвой головы, запутавшейся волосами в низких ветвях раскидистого вяза. Одну за одной он стал замечать прочие головы, лишенные тела, со всех сторон пялившиеся на него безжизненными глазами. Их было много… десятки… больше сотни… Неприятный запах мертвечины внезапно ударил ему в нос.
К
Мастер Наэль удивленно посмотрел на него.
Эти сны еще хуже, чем те, о крови…
– Что-то не то съел на ночь? – спросил Гани.
– Да… наверное… – выдохнул Вирд, убеждаясь, что не перепачкал одеяло и свою постель.
Он немного прибрался за собой с помощью земли и палых листьев и вновь улегся, закутавшись в одеяло. Его трясло, как в лихорадке. По судорожно пульсирующему внутри клубку Дара он понял, что это был отток. Только после чего?.. Он ведь не использовал Силу…
Сон не шел, и не помогала даже тихая музыка Гани Наэля. Но выспаться очень было нужно, его тело слишком устало; может, поэтому и снятся эти дурацкие сны.
Вирд вспомнил, как успокаивался, наигрывая мелодию на флейте, но вставать и брать флейту сейчас не хотелось. Он просто закрыл глаза и позволил музыке звучать внутри. Дар откликнулся, развернулся, потек золотыми нитями… Стало легче, и Вирд уснул.
Он был в Городе Огней: Вирд точно знал, что этот странный город называется именно так. Тот ли это Город Семи Огней, в который они идут уже второй месяц?
Над поселением сверкал прозрачный купол. Огромный, сделанный из тонкого льда – Вирд был уверен, что это лед, но он не таял, хотя под куполом было тепло. На самом верху, словно маленькие солнца, зависли светильники. Это не масляные лампы и не свечи, Вирд не знал, что это, но откуда-то четко знал, как создать подобный.
Вирд видел, что город под куполом расположен посреди снежной пустыни: кто-то растопил глубокий слой льда и снега, поместил там дома и строения, а затем накрыл его прозрачной полусферой, не позволяя холоду проникнуть вовнутрь. Среди снегов царила тьма, а в городе было светло как днем. Он не слишком велик, но там есть и мощеные мостовые, и добротные каменные дома жителей, и изящные общественные здания, внутри даже есть поле, засеянное пшеницей. Возле домов разбиты огороды, и растут зеленые плодовые деревья, выглядевшие как чудо среди снегов и холода.
Улицы полны людьми, которые разительно отличались от измученных и замызганных жителей тех поселений в лесу. Горожане одеты в длинные разноцветные одежды странного, незнакомого Вирду кроя, волосы уложены в красивые прически. Они не суетясь прохаживаются между домами, обсуждая свои дела, собираются на площади, празднуя что-то.
Вирд мог видеть весь город сразу, и это не удивляло, так как теперь он знал, что находится во сне. Он чувствовал множество людей, которые в это самое мгновение работают при помощи Силы. Он оказывался рядом то с тем, то с другим, наблюдал за его действиями.
Вот высокий бородатый человек строит дом при помощи Силы: Вирд видит, как нити Дара этого человека, нити серого
Вот женщина – красивая, не старая, но с седой как снег головой – растит деревья. Сила, что, рождаясь в ней, течет сквозь дерево – зеленого цвета. Вирд видит, как ее Дар питает растение, и оно откликается, соки циркулируют в нем быстрее, Вирд даже знает, что урожай яблок можно будет собрать уже через месяц.
Теперь он видит двух мужчин, склонившихся над столом: они работают с золотом и драгоценными камнями, из-под их рук выходят удивительной красоты золотые кружева, увенчанные сияющими рубинами. Дар этих двоих – прозрачный, с алмазными переливами.
Вот несколько мужчин упражняются с мечами. Алые огненные потоки, струящиеся по их жилам и перетекающие в долы их клинков, вновь возвращаясь к сердцу, хорошо знакомы Вирду.
Он видит и тех, кто выковывает мечи и готовит другое оружие. Мастер вкладывает в оружие песню, которое оно будет петь. Вирд слышит ее, она не о людской крови… Те же слова, что и в устах несчастной женщины в лесном поселении, потерявшей ребенка: «Пусть прокляты будут Древние и их порождения. Пусть повержены будут Древние. Пусть падут их слуги. Месть да свершит свободный народ, изгоняя зло, освобождая родной край».
Вот работает целитель, он восстанавливает ногу девочке, которая случайно сломала ее. Вирд не только увидел голубые потоки, но и ощутил боль ребенка.
Вирд видит человека, стоящего вне купола с поднятыми вверх руками. Он так закутан в меха, что не понятно даже, мужчина это или женщина. Но Вирд знает, чем тот занят: он отгоняет облака, несущие снег, от купола – теперь снег выпадет дальше на севере.
В центральном круглом здании из белоснежного мрамора Вирд видит семерых мужчин и двух женщин. Они – те, кто создал светильники над городом, те, кто зажигают негаснущее пламя, греющее дома. Их Сила похожа на заключенное в прозрачную сферу пламя, она вспыхивает, полыхает, ее окружает сияние. Эти девять – самые уважаемые и почитаемые в городе люди. Благодаря им здесь светло длинными ночами, что продолжаются половину года, благодаря им под куполом тепло, несмотря на вечную зиму вокруг. Они – те, кто поддерживают жизнь: Повелители Огня, Огненосцы, Мастера Огней… Вирд всматривался в каждое лицо и знал каждое имя: рыжеволосый Этас, худощавый хмурый Китар, смуглолицый Дажд, высокий и широкоплечий Мийяр, стройная и тонкая как молодое деревце Тойя, златовласая Инайса, черноглазый Алифэйс, белокурый Оур, пепельноволосый Фанс.
Все утро Вирд вспоминал последний приснившийся ему сон, о предыдущих он старался не думать. Существует ли на самом деле такой город во льдах? Почему люди эти, среди которых так много Одаренных, живут в той холодной и темной стране? Вопросы в его голове столпились, как рабы в очереди за лепешками в обеденное время. И он знал здесь только одного, кто мог ответить ему. Вирд слонялся по лагерю, дожидаясь, пока проснется Гани Наэль, и не решаясь будить его. Он поболтал немного с Ого, который сейчас только и мог думать, что о мечах. Впрочем, нет… еще на девушек он отвлекался, расцветая широкой улыбкой, когда одна из симпатичных бывших рабынь проходила мимо, и сразу же делая виноватое лицо, когда замечал прищуренный пристальный взгляд Фенэ.