Крылья

Виор Анна

Так пролетали дни, наполненные суетой, новыми открытиями, новыми пейзажами, представавшими перед взором Вирда за каждым поворотом; новыми возможностями и новыми беспокойными мыслями. Впрочем, беспокойство достигало апогея не при свете дня, а когда лагерь укладывался спать, когда Вирд оставался наедине со своей виной, своими страхами и снами…

Он размышлял о Даре, об оттоках, о следопытах и нападении, о пролитой крови и спасенных жизнях, лежа возле костра на мягком ельнике и укрывшись одеялом. Над ним сияли звезды. Вот крупными светящимися точками вырисовывается созвездие Охотника. Вот по разлитой сияющим потоком небесной реке проплывает Лодка, вон созвездие Меча… Когда-то старый Рулк, показывая

в небо ссохшимся крючковатым пальцем, называл созвездия и рассказывал истории.

– Небесные огни, – говорил он. – Если смотреть вот так сверху на Землю, то тоже увидишь множество огней. Это людские души – огни Создателя.

Теплая тарийская ночь окутывала лагерь. Вирд знал, что он не в безопасности – после того нападения можно было ожидать следующего – но все равно здесь, по эту сторону Сиодар, ему… спокойнее. Ему так хорошо, словно он вернулся домой… Где на самом деле его дом? Откуда он?

Лагерь засыпал, костры догорали, только в некоторых еще поддерживали огонь постовые и те, кто привык ложиться поздно: Гани Наэль, например. Вирд видел его сидящим неподалеку и слышал, как он наигрывает грустную мелодию на своей лютне.

Фенэ вышла из шатра, приблизилась и села рядом с Музыкантом. Они молчали: Гани, перебирающий струны, и Фенэ, перебирающая волосы в своей золотистой косе.

– Теперь я понимаю, почему Тария так велика и могущественна, – произнесла она наконец.

– И почему же? – Наэль спросил, не поворачивая головы и не переставая играть.

– Если в ней столько Одаренных, таких, как этот твой ученик… и если каждый из них делает все так же, как он…

Гани хмыкнул:

– Вирд теперь не мой ученик… – Они думали, что он спит. – Да, Фенэ, Тария велика, это бесспорно! И Город Семи Огней – Дом Одаренных. Но не все они такие, как Вирд. Те, кого я знал, имели один Дар: они либо исцеляли, либо играли на музыкальных инструментах, либо владели оружием, но чтобы все и сразу – такого я не слышал. Вирд скорее исключение, не все Одаренные такие…

– Так, значит, он особенный даже среди них?

– Думаю, да… Впрочем, не мне судить. Я не такой уж и знаток. Когда придем в Город Огней, то Мастера Силы, Совет, Верховный, наконец, – они решат, кто он.

Голос Гани Наэля стих, а музыка нарастающей волнующей мелодией закружилась над лагерем в легком танце вместе с ночной мглой, с вольным ветром и отблесками звезд.

Сон пришел к Вирду.

Перед ним представали суровые лица, которые кружили во тьме и выносили ему приговор.

– Ты убийца! – сказал седовласый старец, вынырнув из мрака.

– Ты великий Мастер! – произнесла женщина с лицом и голосом Фенэ.

– Ты – раб! – Это был человек, похожий на Оргона.

– Ты недостоин Тарии! – Незнакомое лицо, расплывчатое, невозможно определить черты.

– Сын наш! Город Огней ждет тебя! – Множество голосов, но лиц не видно…

Вирд стоял на опушке леса. Был день, солнце ярко светило. Вокруг щебетали птицы, ветер колыхал высокую траву под ногами и играл в кронах деревьев над головой. Он увидел молодого мужчину, одетого только в набедренную повязку, бегущего через лес. Тот был измучен, очень худ, его лицо и тело перепачканы и изранены. Мужчина выбежал на опушку и остановился, тяжело дыша.

Между деревьями что-то мелькало. Бегущий эфф!.. Да! Это был эфф! Поднятый воротник, топорщащийся шипами, мерзкая пегая лысая кожа, покрытая складками, обнаженные клыки, куцый хвост. Он настигал беглеца. Так же, как Вирда когда-то. Парень хотел броситься на помощь к человеку, но не мог даже пошевелиться. Он закричал, но голоса его не было слышно.

Мужчина вытянул вперед руки и сделал резкое движение, словно бросил что-то невидимое. Перед

эффом разверзлась земля, и длинная широкая расщелина пролегла вдоль всей опушки. Вирд знал, что сделал человек – он действовал при помощи Силы. Но эфф легко, даже не замедляя бега, перепрыгнул через эту пропасть и оказался перед ним. В прыжке его огромная пасть сомкнулась над головой мужчины, и через мгновение эфф стоял над обезглавленным трупом, положив лапу на его грудь.

Опушка, лес, зверь и убитый человек рассеялись в тумане.

Теперь Вирд находился в поселении, окруженном лесом. Он стоял между домами, и они не были такими, как в Буроне, и даже не бараками рабов, в каких они жили у Оргона. Эти строения были низкими, маленькими, сколоченными из грубых неотесанных бревен и крытыми ветками. Люди одеты в лохмотья, мужчины в основном только в набедренных повязках, женщины носят грубые, неровно сшитые грязные балахоны, дети и вовсе наги. Их лица измождены, глаза запали, у многих детей видны ребра над вздутыми животами. Вирд снова не мог ни двигаться, ни разговаривать. Люди проходили мимо и не видели его. Они занимались своими обычными делами, что-то переносили, что-то шили, что-то толкли в каменных ступках, малыши гоняли копошащихся в земле кур, взрослые шумно разговаривали, одни смеялись, другие ругались. Кто-то крыл ветвями крышу нового дома, одна женщина доила козу, две старухи просто сидели на земле и внимательно наблюдали за соплеменниками, неодобрительно покачивая седыми головами.

Внезапно раздался предупреждающий возглас: люди побросали свои занятия – вскочили на ноги, кто сидел, или остановились, кто шел, – и застыли, глядя в сторону леса.

Из леса вышел эфф… Тот же самый, что убил мужчину, или другой – Вирд не мог различить. Эфф не бежал, он спокойно шел между людьми, проходил мимо стоящих неподвижно жителей поселения и словно искал кого-то. «Он пришел за беглым рабом», – подумал Вирд. Когда эфф проходил мимо, Вирд заметил, что на нем нет ошейника.

Эфф приблизился к мальчику лет пяти, который смотрел на зверя перепуганными, казавшимися слишком большими на изможденном лице глазами. Вирда затрясло, но прийти на помощь он снова не мог, руки и ноги его застыли, он не владел ими. Неужели этот ребенок – сбежавший раб?! Женщина, стоящая неподалеку, пронзительно взвизгнула и бросилась к малышу, когда поняла, что зверь остановился именно перед ним. Остальные стояли, не двигаясь. Молниеносно клацнули зубы… и эфф унес в лес беспомощно обвисшее тело мальчика.

Та женщина кричала и гналась за зверем, вместе с ней беззвучно кричал и Вирд, совершенно беспомощный, обреченный смотреть, не имея возможности даже попытаться помочь. Она упала на колени и зарыдала, царапая землю и вырывая пальцами траву. Ее тихий плач… отчаянный, остро-болезненный, жалобный… лишенный всякой надежды, мало походил на звук, который способно издавать человеческое горло. К ней стали подходить люди… мужчины и женщины.

– Атаятан-Сионото-Лос – Древний послал своего пса, – говорили они. – В твоем сыне был Дар… Ты бы не сохранила его… Смирись!

– Будьте прокляты, Древние! – надрывно закричала женщина, посылая свои слова в синее безразличное небо, и растворилась в тумане вместе с утешающими ее людьми и всем поселением.

Вирд плакал. Слезы застилали ему глаза, когда он встал посреди другого поселения, похожего на то, первое. Но здесь нет людей, в одном месте, возле которого и стоял он, вся трава перепачкана кровью. Кровь на бревнах в стене расположенного рядом дома, на обрывках одежды, на грубых инструментах, на каменной ступке, валяющейся брошенной в траве, на соломенной кукле, распростершейся маленьким окровавленным трупиком на песчаной земле.