Крылья рока
Шрифт:
— Куда ты, женщина? Как же послание?
— Послание? — Кама оглянулась на него с вершины тюков. — Правильно. Послание. Ты передашь его Страту. Он придумает, что делать.
— Но…
— И никаких «но», старичок. Парень умрет, если я не успею обуздать Гейла и вовремя добраться до него. Не стоит убивать тех, кто тебе помогает.
Подобно залитому водой огню, она испарилась.
Страт предпочел бы находиться в любом месте, но только не в кустах, окружающих жилище Роксаны на берегу реки.
Если бы он не знал, что Хакиму можно доверять, что Кама исчезла, гоняясь за уличным крепышом, принесшим послание, и что успех миссии пасынков и Третьего отряда коммандос в Санктуарии зависит от доказательства того, что Роксана не может заставить их сбежать от нее, поджав хвосты, он не решился бы на это открытое нападение.
В данном случае выбора у него не было.
И у их предприятия был шанс на успех: Страт попросил Ишад отправиться вместе с ним: ей тоже нужно было свести счеты с Роксаной; кроме того, он набрал в подпольной лавке Марка столько зажигательных средств, что их хватило бы на то, чтобы предать огню весь Санктуарий. И его люди умели пользоваться ими. Вся штука заключалась в том, чтобы вызволить Синка раньше, чем запылает ведьмино логово.
Рэндал, Тайзский колдун, сейчас рыскал вокруг в облике мангусты, уничтожая змей Роксаны и разведывая окрестности.
Когда его люди увидят, как справа налево пролетит ястреб, они подковой запалят собранный хворост и ринутся вперед: двадцать верховых воинов должны справиться с задачей.
Морды коней были накрыты попонами, пропитанными содовой водой. У всадников к седлам были приторочены полные курдюки, чтобы смачивать платки на лицах, если дым станет слишком густым.
Ишад находилась рядом со Стратом, изящная и чересчур бледная при свете дня, туго обернутая бордовым плащом, словно ребенок, надевший одежду матери.
— Ты еще можешь выйти из дела, — заверил ее Страт с учтивостью, которой на самом деле не испытывал. — Это не твой бой.
— Не мой? Твой, значит?
Ишад поднялась, и внезапно взгляд ее стал жутким, а сама она — уже не той малышкой, не тем крохотным пугливым созданием, которое привез сюда Страт.
Ее глаза стали черными и увеличились настолько, что пасынку казалось, будто он тонет в них; он вспомнил их первую встречу — когда они с Критом увидели эти глаза, которые словно плавали над трупом подростка.
Страт обнаружил, что не может говорить, и просто покачал головой.
Мощь, которой была Ишад, оскалилась ему в ответ, и в ней проступила та же лихорадочная жажда убийства, что обуяла всех пасынков.
— Я вызволю твоего человека. Все это, — Ишад сделала жест укутанной плащом рукой, и показалось, будто день отделился от ночи, — все, что ты делаешь, не нужно. Она должна мне одного человека и кое-что еще. А ты — ты жди здесь, и скоро сам все увидишь.
— Конечно, Ишад, — Страт поймал себя на том, что опустился на корточки и начал
Наверное, он моргнул, или отвернулся, или что-то еще — следующее, что он увидел, было то, как исчезла Ишад, а над головой раздался ястребиный крик, и воины, запалив огонь, бросились по коням.
Вскакивая на своего гнедого, Страт подумал, а может, Ишад права — так ли необходимо рисковать людьми, если одного волшебства — ее и Рэндала — будет достаточно для победы.
Он не любил решать что-либо, привыкнув оставлять все рассуждения Криту, и сейчас ему, половинке пары Священного Союза, очень не хватало напарника.
Страт пустил коня вскачь, ища ворота в стене пламени, как вдруг перед ним из ничего возник силуэт Рэндала на туманном подобии коня.
— Он в комнате для колдовства! — прокричал колдун, и лицо его побелело под покровом морщин. — Его еще можно спасти, нужно только вытащить. Но это будет непросто — он в трансе.
В облике мангусты я не смог поднять его. Попытаюсь еще раз.
Прощай, Стратон! Да защитит нас Святая Книга!
И его неконь застучал некопытами.
Просто безумие — вести подобным образом боевые действия!
Ведь Страт вернулся в Санктуарий именно потому, что бежал от войн Колдунов.
Подступившая стена огня напомнила ему о ясной и простой правде сражения, о жизни и смерти.
Огонь выбился из-под контроля, и коню Страта пришлось перепрыгнуть через пламя. Внутри огненного кольца дерн уже дымился, летели искры, люди кричали и поливали водой себя и своих коней, пуская огненные стрелы и пытаясь приблизиться к двери жилища Роксаны.
Замысел Страта заключался в том, чтобы прямым натиском захватить дом колдуньи, забрать Синка и выбраться назад, пока ведьма не успела напустить на них чары.
Его напарник наверняка составил бы иной план; Страт пони мал, что, спасая одного воина, он может потерять другого или даже нескольких, но необходимо было что-то делать.
Наконец ему удалось успокоить своего коня, и он был готов уже вести свой перегруппировавшийся отряд на приступ дымящихся ступеней, как вдруг в дверях возникло видение.
Там стояла Ишад вместе с Синком, его рука покоилась у нее на плече, они спокойно вышли на веранду и спустились по лестнице на лужайку, покрытую летящими искрами и нарождающимися огоньками.
Воины с криками бросились к вампирке. Стоявший рядом с нею Синк беспокойно оглядывался, словно его занимала какая-то увлекательная задача.
Страт, соображая, уж не спит ли он — неужели все действительно так просто, — подбежал первым и с помощью Ишад усадил Синка на коня позади себя.
Громко трещало жаркое пламя, а вопли и суета людей делали разговор почти невозможным. Страт проревел воину, который находился ближе всех:
— Посади ее впереди себя. Сматываемся отсюда!
Рот пасынка обозначил одно-единственное слово: