Кружева Бессмертия
Шрифт:
— Почему странное?
— Ну, первое имя западное, а остальные — восточные. Непривычно.
— А, в этом смысле. Все очень просто. — Камзол полностью восстановился, и Уолт бережно прикоснулся к нему, опасаясь неосторожно нарушить магию Эльзы и вернуть камзолу вид абы как соединенных кусков ткани, еще и изгрызенных молью. Интересно, если камзол укрепить в наиболее уязвимых местах кольчугой из мягкого мифрила, сможет он выдержать удар лапы Твари? Может, и выдержит, если кольчугу сплетут феи, добавив в свою работу, как всегда, толику естественных чар Фюсиса, которых чародеям никогда не удастся воспроизвести в лабораторных условиях и которые добавят кольчуге
— Как ты знаешь, я сирота, меня подбросили в монастырь райтоглорвинов. А у исповедующих веру в Грозного Добряка есть традиция привечать представителей других вер и обмениваться с ними дарами. Ну это на тот случай, если не Грозный Добряк, а иной бог поднимется по Лестнице Совершенства до состояния Тварца, и тогда райтоглорвины окажутся с ним в хороших отношениях, и их тоже спасут, когда настанет гипотетический Конец света.
— Странная концепция, — озадаченно сказала Эльза. — Они настолько не уверены в своем боге?
— Не то чтобы не уверены, наоборот, дай райтоглорвинам волю, они изничтожат все чужие веры, считая, что творят благо для всех смертных — ведь только Грозный Добряк спасет каждого верующего в него. Они, скажем так, перестраховываются. Грозный Добряк, конечно же, кандидат на роль Тварца нового мира номер один, но в случае чего лучше спасение, чем смерть без перерождения. До ужаса прагматично, хотя по своим основаниям иррационально, впрочем, как и любая религия. Но я же не договорил. Так вот, в день, когда мне давали имя, в монастыре гостили иноки с Дальнего Востока, принесшие в подарок настоятелю священные книги своей религии. Одного звали Ракура, другого — Намина. Первое имя мне дали по традиции — в честь святого Уолта Яростного Молота, который принес веру райтоглорвинов в княжества Элории. Второе и третье имена мне дали в честь гостей, демонстрируя добрые намерения по отношению к ним и их религии. Хотя книги, как мне рассказывали, потом предали анафеме и спалили, стоило инокам покинуть монастырь. Как видишь, ничего странного.
— Да, все вполне логично, хотя кажется странным, — кивнула Эльза и улыбнулась. — А представляешь, если бы в монастыре гостили иноки из иных мест? Звался бы тогда, например, Уолт Джанардана Двайпаяна или Уолт Мухаммад Мутанабби.
«Ошибаешься, Эльза. Прости, но я соврал. Немного. Один инок посетил монастырь. Ракура Нобутака — единственный, в чью честь дали мне имя. Намина — это в честь Тиэсс-но-Карана, заключившей в стальные путы новорожденного, которому еще предстояло стать мной.
Нами.
В каждом перерождении — оно неотъемлемо сопровождает меня.
Нами.
Простое имя, даже не имя — кличка, на которую я вынужден отзываться.
Нами.
Намина — в этой жизни. Аль-Арнами — в другой. Вришанами — в третьей. Намир — в четвертой, в пятой, шестой, седьмой…
Колесо Перерождений, где ось — Нами, имя, смысл которого для меня смутен и непонятен, но лишь потому, что я гоню от себя память, я не должен вспоминать — и не вспомню. Не вспомню… Проклятье!»
Не вспомнит он, ага. Аль-Арнами, Вришанами, Намир, Ульнамирэль и другие — а это что?! Воспоминания, убоги их побери! Тьфу, вот уж кому-кому, а убогам эти воспоминания ни к чему. Уж кто не откажется освободить Меч и уничтожить Равалон, так это Разрушители.
Неужели Тиэсс-но-Карана действительно дала трещину и слабеет? Где тогда Тень? Притаился и ждет удобного момента ударить по сознанию Уолта? Великий Перводвигатель,
Штаны повисли в том месте, где до этого висел камзол, октариновые волны побежали по штанинам — снизу вверх и сверху вниз. Эльза хорошо справилась с починкой. И в боевой магии хороша, и в повседневном чародействе. Еще и Деструктором владеет. Повезет кому-то с женой. Или не повезет — если Конклав будет опекать ар-Тагифаль до конца ее жизни и попытается вывести из ее потомства новых носителей Деструкторов. Интересно, она еще девственница? В Школе Магии нравы, конечно, фривольные и раскрепощенные, но почему-то не представляется Эльза… Мать твою, Уолт, о чем ты вообще думаешь?!
Да о чем угодно.
Лишь бы не вспоминать.
Если Тиэсс-но-Карана ослабла, то нельзя самому давать слабину. Возможно, энергии Подземелья слишком негативно воздействуют на ауру и душу Уолта, и как только они вернутся в Равалон, все прекратится.
— Уолт, ты как? — обеспокоенно спросила Эльза, и Раку-ра убогыхнулся про себя. Очень глупо сидеть со скорбным лицом рядом с девушкой, от которой хочешь скрыть некоторые подробности своей жизни, особенно если скорбь вызвана этими самыми подробностями.
— Ты ведь не об имени меня хотела спросить, ведь так? — Уолт решил взять быка за рога и задать вопрос первым. Свои проблемы он будет держать при себе, и не только потому, что не может посвятить в них кого-либо. Гм, впрочем, именно потому.
— Тебя гложет сомнение о чем-то, но ты не знаешь, стоит ли спрашивать, верно? — сняв штаны с «вешалки», Уолт положил их на кровать рядом с камзолом. Для созданных или отремонтированных подручных вещей требовалось некоторое время, за которое магические энергии переходят в материальные, и сразу надевать подлатанную одежду не стоило — если, конечно, в ближайших планах не имелось намерения щеголять в рванье.
Эльза перестала улыбаться. Нахмурившись, она посмотрела на пол, выложенный пятиугольной серебристой плиткой. Положив руки на колени, девушка неуверенно начала говорить:
— Я… я понимаю, что сейчас не время… что нам нужно думать о других вещах. Но… но, Уолт, а если он говорил правду? Если Тварец… если его действительно нет?
«Гм. Не знал, что она придерживается веры в персонализированный Абсолют», — Уолт решил было отшутиться, но Эльза вдруг вся сжалась, задрожала, и стало понятно — остротами тут не поможешь.
— Может, он говорил так, чтобы поколебать мои убеждения, мою веру… но если это правда — и Тварца нет, Уолт?
Посмертие Тысячи Болей! Эльза подняла на него взгляд — и что это? В уголках ее глаз поблескивали слезинки?
— Понимаешь, дедушка мне объяснял, что лишь благодаря Тварцу смертные знают, что такое любовь, добро, дружба, помощь, жалость. Что если бы Его не было, то не было бы и абсолютных ценностей, дающих нам смысл жизни. Убоги… Убоги извратили ценности Тварца, и смертные познали через Разрушителей отвлечение от Его Благодати. Я… я очень долго верила в это. Когда попала в Школу, многое переосмыслила, но благодаря магии убедилась, что существуют незыблемые законы, с помощью которых творится волшебство — и, значит, такие незыблемые законы существуют для иных областей бытия. Если они есть в такой изменчивой субстанции, как создание чар, то в иных формах жизни их просто не может не быть. Если, то. Простая импликация. Я, конечно, читала олорийских вольнодумцев. И много думала о пари Аскаля. Ты знаешь это пари?