Круть
Шрифт:
– Каким именно?
– Вот здесь самое поразительное. Вы готовы допустить невероятное?
Я пожал плечами.
– Говорят, что рядом с Кукером нарушались физические законы. Сворачивалось пространство. Вы знаете, что цугундер Варвары хранился в музее Метрополитен. Так вот, в день убийства Кукера он пропал.
– Как пропал?
– Так. Пропал, и все. Музейщики, конечно, сделали хорошую мину при плохой игре. В «Грин Гадиан» вышел материал, что цугундер Варвары снят с экспозиции по этическим соображениям. Мол, по новым данным, иконический стилет основательницы боевого феминизма
– Не надо.
– Но я не верю, что цугундер просто сняли с экспозиции. В музее «Метрополитен» его больше нет. Такое чувство, что Варвара каким-то образом притянула к себе на время свое оружие. По диаметру дыры совпадает.
– А как она это сделала?
– Вероятно, Кукер создавал вокруг себя особое поле. Я не знаю.
– Другое объяснение таких ран возможно?
– Это мог быть... Ну, я не знаю. Какой-нибудь энергетический протуберанец близких габаритов. Но выглядит все так, словно Варвара закошмарила Кукера своим нативным инструментом.
– Бог с ним, с цугундером, – сказал я. – Что с колонией?
– Все в порядке.
– Вокруг был такой смерч, что...
– Это оказалось просто оптической иллюзией, – ответил Сердюк. – Типа миражом. Кукер навел. В ветроколонии вообще никаких повреждений, кроме тех, которые вы видели в бараке. Уже опять вовсю крутим. Нового петуха прислали с Дальнего Востока.
– А куда делся Ахилл? – спросил я.
– Я точно не знаю, – сказал Сердюков. – Секретная информация. Но зло вроде исчезло. Ваше начальство, наверно, лучше объяснит...
И тут же по другую сторону от моей кушетки появился еще один табурет.
Ломас был в черном с золотом парадном мундире. Рядом с ним в воздухе висел поднос с дымящейся в пепельнице сигарой, стаканами и флаконом коньяка.
– Здравствуйте, Маркус, – сказал адмирал.
Я покосился на Сердюкова.
– Он меня не видит, – сказал Ломас. – И не слышит наш разговор. Система сочла, что вы уже готовы.
– Да, – сказал я. – Но пить не буду.
– Это по желанию, – ответил Ломас, наливая себе в стакан оранжевой жидкости. – Поздравляю с успешным завершением операции. Выражаю вам личную и корпоративную благодарность.
– Мы победили?
Ломас отхлебнул коньяка и кивнул.
– Река вернулась в русло. Астероид больше не меняет орбиту. Извержение ледяного вулкана прекратилось. Этот небесный камень пролетит несколько ближе к Земле, но в ближайшие три миллиона лет беспокоиться не о чем.
– Ахилл уничтожен?
– Ахилл... Скажем так, обезврежен.
– Исчез вместе с Кукером?
– Нет, – сказал Ломас. – Помните, суфии говорили, что если кто-то поразит Ахилла, его демон перейдет в победителя? Это и произошло. Он захватил Варвару
– Но это значит, что ничего не изменилось, – сказал я. – Зло по-прежнему среди нас.
– Не совсем так, – улыбнулся Ломас. – Ахилл – это дух. Очень могущественный. Но духи живут в другом измерении. Когда они захватывают сознание воплощенного существа вроде Кукера, у них появляются способы коммуникации с нашей материальной реальностью. Руки, ноги, речь, воля, энергия Ки и я не знаю что еще. Овладев человеческим телом, дух использует возможности живого организма, действующего в естественной среде. Происходит постоянный обмен информацией и энергией с миром. В том числе такой обмен, которого наука еще не понимает. Именно это делает магию возможной. Но когда духовная сущность оказывается в изолированном от реальности мозгу...
– В изолированном?
– Да, – ответил Ломас. – В этом и заключался план «Калинки». В следующий миг после того, как Ахилл захватил своего победителя, «TRANSHUMANISM INC.» отключила Рыбу от всех корпоративных сетей и симуляций. Отключение было подготовлено заранее. Ее мозг сейчас поддерживают живым, но информационного обмена с ним нет. Его поместили в полностью экранированный бокс, и даже спинномозговая жидкость там ходит по замкнутому циклу.
– Ахилл обладает чудовищным могуществом, – сказал я. – Он может перемещаться куда и как угодно.
– Не совсем так. Ахилл способен захватить любую вселенную. Но вселенная – это все сознаваемое, он сам так говорил. Человеческий мир – общая вселенная для сцепленных друг с другом сознаний. Поэтому, захватив власть над одним из нас, Ахилл может завоевать и остальное. Но теперь вся его вселенная – это замкнутое в себе сознание Варвары Цугундер.
– Рыбы?
– Рыбы больше нет, – ответил Ломас. – После того, как Ваврвара Цугундер пробудилась, загнать ее в подвалы подсознания больше нельзя. Ахилл может создавать в ее восприятии любые галлюцинации. Как угодно нарушать в нем законы природы. Но выйти за рамки Варвары Цугундер, пока та жива, он не в силах.
– Почему?
– Потому что никаких рамок у сознания нет. Оно бесконечно. Каждое – это вселенная. Вселенную Рыбы Ахилл уже завоевал. Но он не способен перейти оттуда в другую, общую для нас всех. У него нет для этого средств. От его вселенной к нам не ведет ни единого информационного мостика. Никаких излучателей, телескопов, речевых обменов, червоточин, ничего. Это камера-одиночка.
– А что случится, когда мозг Рыбы умрет?
– Я не знаю, – ответил Ломас. – Мы пока не думали. Ахилл, вероятно, освободится. Надеюсь, у нас еще есть время что-то изобрести.
Я посмотрел на Сердюкова. Он совершенно не замечал моей беседы с начальством и ел очередной глюкомандарин. Вкусно, да. Но не слишком питательно для нулевого таера.
– Что происходит в сознании Варвары Цугундер? – спросил я.
– Не знаю точно. Мы с величайшими предосторожностями заглянули туда один раз и не будем повторять опыт. Есть шанс, что джинн вырвется из бутылки, даже если просто посмотреть на него через систему зеркал с задержкой и записью.
– Что мы увидели? – спросил я.