Крушение
Шрифт:
«Правильно отписывал Алешка, — думал Митяй, — уж коль нам несносно в сухоту, то каково им: жара, воюй, да и самолеты денно кружат. Ладно бы кружили, но бомбят же».
Бык с упрямой ленивостью медленно перебирал ногами, волоча широченные расхлябанные дроги.
— Но, леший, поспешай! — дергая вожжами, поторапливал Митяй, — Ливанет и враз замочит сено, пересушивай тогда. В колхозе и так по пучку собирают на корм.
Но заботы Митяя, видно, вовсе не волновали быка, и он так же с непокорной ленивостью
Ехать еще далеко. Если вон с горизонта заполнившая полнеба туча настигнет, то и сено вымочит, и сам он, Митяй, промокнет до последней нитки. Уже густой завесой провис аж до самой земли, смещаясь и все надвигаясь, крупный обложной дождь. Уже первые капли ударили Митяю в лицо, потом зашуршали по сухому сену.
— Чертов тягач, как ни погонял, а в дождь ввез. — И Митяй в сердцах огрел кнутовищем по намокшей спине быка.
Враз померкло. Сделалось черно: черная земля слилась с черными тучами. И косой, бивший внахлест дождь тоже казался черным.
Ни по сторонам, ни впереди ничего не мог разглядеть Митяй. И не заметил он, как сбоку кто–то залез к нему на дроги с сеном.
— Погода, леший ее побери! — услышал Митяи и повернулся на голос.
Человек, кутаясь с головой в брезент, продолжал клясть погоду.
— -Когда ждали — не шел, а теперь приспичило, картошку копать зачали, а тут полил, окаянный. Зарядит надолго, будь он неладен, так еще и свеклу сгноим. То хоть сахар на трудодень получали, а тогда что?
— Чего уж там, вон как взялся, аж в штанах мокро, поддакнул Митяй, ругнув себя в душе крепким словом, что не прихватил какой–нибудь дранины накрыться от дождя.
Вот туда бы этот божий дар, к немцу, и пусть бы лил, чтоб завяз, гад, со своими машинами да и не вылез.
И то верно, — встрял Митяй, — дороги у нас того… В такую слякоть где сел, там и слезешь. Не велика машина–то — дроги, а тоже не всегда проедешь. Погоняй да поглядывай.
Бык, тот в преимуществах: завязнет на все четыре, все четыре по одной и вытянет. А машине каково? Тут уж погоняй, не погоняй… — ответил Митяю голос с хрипотцой.
«Кажись, Игнат, — подумалось Митяю, — ровно бы свата при дождях–то встретил».
Бык, натужно чавкая копытами, втягивал дроги на невидимый косогор.
— Куда прешь, холера забери, ровно дорогу забыл! Спохватясь, Митяй саданул сдвоенными вожжами, да и не попал: только — вжик! — раздалось в воздухе.
Дроги накренило, и они поползли вкось. Что–то хрястнуло — не то колесо, не то передок.
— Черт ты безрукий! На быка орешь, а сам куда смотришь?
Пошел ты к хренам, — еле выговорил от натуги Митяй, силясь удержать вожжи. Но их потянуло куда–то в темноту, и следом за ними изо всех жил вытягивался Митяи. Не удержавшись, Митяй свалился в грязь. Вожжи ушли
— Куда ты, сват! — наконец опознав Митяя, крикнул Игнат.
— Сваток, держи меня… Хоть за чуб! — простонал из–под дрог Митяй.
— Не зашибся? — спрашивал испуганно Игнат, шаря руками у колес.
— Да не, тут я, — жалобно тянул Митяй, проверяя, все ли в нем самом цело.
Игнат уже нащупал Митяя, помог выбраться и, приставляя свата к дрогам, спросил участливо:
— Да как же тебя занесло туда?
Опомнившись, Митяй с превеликой тревогой взмолился:
— Игнатушка, а где же бык?!
— Бы–ык? — протянул Игнат. — Да ты что? Только сейчас погонял его…
— Погонял… А вот теперича ни вожжей, ни самого быка. Да, кажись, и передок ушел тоже.
— Вот тебе, сваток, и дроги, — незлобливо поддел Игнат.
— Накаркал! — сам того не желая, огрызнулся Митяй.
— Чего уж там накаркал, — ответил Игнат, осматривая переднюю станину. — Шкворень погнулся, вот бык и вырвал передок, да и пошел гулять.
— Бе–еда–а… Искать надо. Ты меня поддерживай. Что–то поясницу ломит, — проговорил Митяй.
И они медленно, ощупывая глазами темноту, начали карабкаться по косогору.
Разбух от дождя чернозем, по колено вязнешь, а ног не вытянуть, так и засасывает; плетшийся сзади Игнат впотьмах попал в какую–то ямину, хотел силком рвануть, да не смог, что–то затрещало.
— Слышь, Митяй, превеликое облегчение наступило внутри. И вроде холодно стало, — сказал Игнат и потрогал себя за ногу, — Ми–тя–яй, — жалобно простонал он, — Что ж теперь делать? Без ноги я остался…
Митяй уставился на него страшными глазами.
— Да ты что, сват, с ума спятил или вправду?.. Как без ноги? — встревоженно сказал он.
— Ну, не совсем… Подошву оставил.
— Ох, Игнат, и напугал ты меня, — сокрушенно промолвил Митяй, — Так недалеко и до разрыва сердца. Какой леший переполох было поднимать. Ежели бы ногу, туда–сюда… А то подметку. Плевое дело.
Дождь заметно поутих. Туча проходила. Развиднелось. Игнат и Митяй подошли к мосту.
— Кажись, сваток, не было тут быка. Следов что–то не обнаруживается, — устало заметил Митяй.
— А в другом месте ему не пройти. Давай вертаться, — предложил Игнат.
Недалек был обратный путь, но опять же по грязи, через косогор. А когда поднялись сваты наверх, огляделись. .
Бык стоял возле дрог.
Сваты от удивления онемели.
Митяй протер глаза:
— Видится мне, сват, али бык на месте?
— Сдается… на месте, — с расстановкой ответил Игнат.
Запрягали молча. Только вожжей при быке не оказалось. Ни слова не говоря свату, Митяй прошелся по следу несколько метров и, к радости своей, увидел вожжи, растянутые вдоль дороги.