Круговерть бытия 2

Дорнбург Александр

Еще в Шумле сидел с 40 тысячной армией Великий визирь Решид-паша. Западнее, рядом с ним, рассчитывая прорывать возможную осаду города, уютно расположился скутурийский паша Мустафа, со своими албанцами. Тоже 40 тысяч. Между ними бегали еще отряды башибузуков, общим числом 20 тысяч. Итого у османов имелось под рукой 100 тысяч готовой к бою армии. И лишь очаговые русские отряды теснились узкой полосой вдоль берега моря, опираясь на поддержку русского флота. А османы считали, что бог войны непостоянен, он за день десять жен меняет…

Даже в идеальном случае, если бы султан приказал сложить оружие, как прикажите фактически это

сделать? Телефона и телеграфа еще нет. Гонцов послать, так никто не поверит, письма легко подделать, а подобные фокусы в азиатской войне не редкость. Любят тут себе выписывать грозные бумажки от всяких «Повелителей мира», что «предъявитель сего — действительно предъявитель, а не какая-нибудь шантрапа».

К тому же, не забываем о том, что основная часть мусульманских воинов пришла сюда не геройствовать, а пограбить и улучшить свое материальное положение. А когда же еще это сделать как не в такой неспокойной обстановке? Когда ни мира еще нет, ни войны уже нет. Любой паша скажет как Станиславский: «Не верю!»

Вот не верю и все. Потому, что мне это не выгодно.

В довершение всех наших проблем, период паники у султана быстро прошел. К Махмуду II явились посланники Англии и Австрии и в один голос уверили в своей непоколебимой поддержке. Конечно, посланники честно признались, что прямо сейчас султану помочь ничем не могут. И потому советовали медленно вести переговоры, тянуть время. А там и вся мощь Великобритании и Австрийской империи подтянутся.

Правда, послы стыдливо умолчали, что у Великобритании никакой сухопутной армии нет и никогда не было, что уже знатно вышло боком персам, которым гарантировалось заключенным договором участие британской армии на их стороне в случае начала войны. С треском недавно проигранной.

Добавлю, что внешняя политика Великобритании временно оказалась парализованной. За отсутствием у руля крупной государственной личности. Лорд Ливерпул уже умер, наследовавший ему Каннинг считался среди «тори» либералом, к тому же престарелым и дряхлым, выжившим из ума, а эпоха лорда Пальмерстона начнется только в ноябре будущего года.

И кроме того, Форин-оффис пребывал в глубоких раздумьях: «Не поздно ли оказывать помощь Махмуду? Стоит ли делать ставку на банкрота?» И все это происходило на фоне волнений ирландских католиков из-за чего формальный глава правительства, престарелый вояка лорд Веллингтон, в апреле этого года на дуэли стрелялся с лордом Винчесли по поводу закона «об эмансипации ирландцев».

А австрийцам французы весело посоветовали побыстрей нападать на Россию. Тогда и французам в Австрии найдется под шумок что пограбить. А напомню, что в северной Италии французы и австрийцы готовы были вцепиться в друг друга, как кошка с собакой. Франция претендовала на Ниццу и Савойю, а австрийцы пытались сохранить свои ускользающие владения. А с учетом того, что из-за прискорбного состояния финансов у австрийцев банально не было денег на армию, то это было сделать совсем не просто.

Помимо всех этих событий, не забываем, что кроме европейского пятачка, война велась еще и в Закавказье. Там тоже все налаживалось для России. Армия Салих-паши не смогла преодолеть Сангалунский хребет и застряла. А вытянутое щупальце, при обходном прибрежном маневре турок, русские всегда умело обрезали. В конце апреля русская армия побила авангард турок у Дигура, а когда турки пришли сюда более крупными силами, наступая на те же

грабли, то русские генералы Бурцев и Муравьев в июне при том же Дигуре турок снова разгромили.

При этом турок было 15 тысяч, а наших 6360, в том числе 200 казаков. Мы потеряли 120 человек, турки –1200 то есть в 10 раз больше. При этом по обыкновению, вся масса турецкой конницы бежала, а 8 тысяч человек из них рассеялись и решив, что повоевали уже достаточно, пошли по домам.

Горная местность диктовала свои условия, так что турки прекрасно понимали, что если Карс они не возьмут, то ни слева, по прибрежным горам и лесам, они не проведут достаточно большую армию, ни справа — через горы Малого Кавказа.

Так что, для штурма Карса османы сосредоточили 50 тысяч регулярных и нерегулярных войск. Разбитых на три группы, не имеющих прямой связи из-за условий горной местности. Паскевич превентивно атаковал эти отряды одновременно, так же тремя группами. С собой, Муравьевым и Бурцевым во главе. Боевые столкновения постепенно оттеснили турецкие части на плато Зивина к северо-западу от Саганлугского хребта.

19 июня особо активной атакой турки были выбиты с Зивинского плато и вынуждены были отступать по Эрзурумской дороге. 20 июня новая атака русских обратила отходящих турок в беспорядочное бегство. Турки бросили все свои 20 пушек и обоз. 1500 солдат попало в плен.

Русские продолжали напирать. Армия турок частью разбежалась, частью отступала, не в силах остановиться. Казаки, драгуны и дружинники преследовали рассеявшихся в горах турок и уничтожали их. Но они скоро остановились. Утомление брало свое. Люди еле держались на лошадях. Отдых был необходим. В разных местах трубили сбор, и на усталых, шатающихся от утомления лошадях съезжались к полковым знаменам казаки. Впрочем, этот отдых был мимолетным.

Наступление продолжилось.

23 июня турки оставили крепость Гасан-кала, форпост Эрзурума, а на следующий день русская армия Паскевича взяла и сам город. С его огромными продовольственными и военными запасами. Всего в это наступление нам досталось 30 полевых и 150 крепостных орудий.

Пока Паскевич сосредоточил свои силы в одном месте и бил турецкую армию, в других местах дело обстояло плохо. Как уже упоминалась, сил у нас было в пять раз меньше османских, поэтому получилась система «Тришкина кафтана». Паша Вана 6 июня осадил крепость Баязет.

Особенно в Баязете отличился наш донской 12-й казачий полк, под командованием полковника Шамшева. Когда на крепость шла 19 тысячная турецкая армия, то полк Шамшева лихо атаковал передовой авангард турецкой кавалерии, поколов пиками и порубив шашками 200 вражеских всадников.

Когда турецкая армия осадила Баязет, донцы оказались заперты в маленькой крепости. На стенах, совместно с пехотой и жителями города, они отражали штурмы турок. При этом надобно заметить, что в отличии от солдат пехоты, имеющих ружья со штыком, казаки были вынуждены пользоваться только столь неудобной в пехотных порядках длинной кавалерийской пикой. Наконечник которой так удобно и легко было срубить турецким ятаганом.

Один из штурмов продолжался без перерыва целых 38 часов. Донцы отражали все атаки турок, они сваливали лестницы, обстреливали противников из пушек и ружей, а при всяком отступлении турок станичники открывали ворота садились на коней и бросались за ними. Сам Шамшев получил при такой вылазке тяжелое ранение в грудь.