Круговерть бытия 2
Шрифт:
Оттого при матушке-Екатерине в 1775 году приняли решение, чтобы донские офицеры, оставаясь казаками, стали делаться дворянами Российской империи. При этом войсковая старшина и выше — полковники, генералы и главные атаманы получили потомственное дворянство. То есть полковничьи дети уже считались дворянами от рождения.
И лишь буквально каких-то тридцать лет назад, при императоре Павле I, за подвиги донских казаков, оказанные в войнах, велено было, в 1798 году, сравнять донских офицеров чинами с офицерами регулярными. Но это было только началом большого пути, закончившимися реформами государя Александра II аж в 1858 году. Когда нам, наконец,
Но сейчас по-прежнему простые казаки, ни в коей мере не говорящие по-французски, могли выслужить себе как личное, так и потомственное дворянство, не занимаясь лизоблюдством, а исключительно в бою. И это мог сделать всякий из нас. Не взирая на происхождение и благосостояние.
Что в значительной мере бесило определенную прослойку офицеров, которые считали себя солью земли, на основании того, что их предки на протяжении нескольких поколений служили царскими «жопотирами».
И вот они такие сэры и пэры все в белом, и мы тоже лезем со свиным рылом в «Калашный ряд». Малограмотное мужичье. Между тем, с последним утверждением приходится где-то согласиться. Нормальное образование в эти годы на Дону получить было негде. Сам знаменитый атаман Платов, умерший 11 лет назад, считавшийся весьма образованным человеком, писал довольно безграмотно.
Наши полковые командиры — полковник Бакланов и мой отец, выходцы из низов, тоже пишут через пень-колоду. В активе моего аватара два года обучения грамоте в хуторе и станице у разных людей за медные деньги. Да плюс два года в Крыму отец нанимал мне репетитором директора тамошнего уездного училища в Феодосии. Конечно, я сам, как человек из будущего, заткну за пояс здешних академиков, но мне эти знания афишировать не хочется.
Но иногда приходится высовываться.
Многие приказы из штаба, сопровождающиеся топографическими картами, к тому же с названиями на немецком языке, мне приходиться растолковывать своему полковому начальству. А как иначе? Латиницей они не владеют и топографические знаки не различают. Заведут наш полк на Кудыкину гору. Ведь у нас ориентируются только на местности и время определяют только по солнышку.
Что же с того, что мы мы не рождены ходить по паркетам, да сидеть на бархатных подушках? Но с другой стороны многие наши мальчишки знают о военном деле такое, чего не ведомо немецким генералам-официантам. Сыновья, внуки и правнуки служивых они уже ребенком являются казаками. Казак уже рождался воином. В семье его никогда не называли мальчиком, а только казаком, казачьим сыном.
С семи лет казачьи дети бесстрашно носятся по степи на полудиких ( и весьма злых) конях без седла, твердо знают с первого взгляда какая лошадь молодая, какая старая, все качества и недостатки верховых животных.
Зимой мальчишки выстраивают из снега укрепления и одни их обороняют — другие нападают. По праздникам мальчишки и молодежь, а иногда и старики бьются на кулаках. Иногда до смерти.
Все наши игры посвящены военному делу: стенка на стенку, схвати на всем скаку монету или платок, стрельба, рубка веток, слалом с пикой и столбиками. «Кордон», «авангард», «позиция» — значение этих слов младенцы уясняют еще с молоком матери.
А после, выросшие казаки демонстрируют красоту души и величие подвига истинно русского офицера на всех широтах необъятного Российского государства и за его пределами. С юности поход и смертный бой заменяли нам годы ученья и строевой службы.
А что русские офицеры императорской армии? Тянут службу как лямку каторжники, без веселья и задора. От безделья лишь буйствуют и водку пьют. Они как ломовая лошадь — убери оглобли, что служат ей подпоркой, и она грохнется на землю. Что и произошло в 1917 году.
А одежда? Отчего мы не одеты в белые облегающие лосины? Как мы сможем, ублажая высшее начальство, дать в любой момент французский балет? Или хотя бы посконное «Лебединое озеро»? Отчего казаки одеваются так удобно, чтобы можно было в любой момент действовать и верхом и пешком?
Хотя, тут кому что нужно. Тот же Багратион требуя от своих офицеров не балетных па, а военных умений, требовал: «Для полезного действия пикой надобно быть одетым как можно легче и удобнее, без затяжки и натяжки, как наши бесцеремонные казаки»
Не прижилось! Зачем нашим офицерам пики? А задницу начальству им и в облегающих белых колготках лизать удобно. Оттого свободная одежда казаков стала возбуждать злобные насмешки регулярных чинов. Она казалась вульгарной, азиатской.
«Словестностью», которую в армии солдат заставляли учить наизусть, мы не занимаемся, шагистикой тоже. Нас, казаков, учить — только портить. В то время как солдатские полки имели развернутый строй, как первоначальное построение и строй для атаки, колонны маневренные и походные, сомкнутые и разомкнутые справа и слева, рассыпной строй, управлялись командами и сигналами, мы, казаки, не имели никакого строя.
Казачий полк становился кучей или кучами посотенно. Этого вполне достаточно для войны с любым противником.
Может мы вообще не военные, а ряженные скоморохи? Или наоборот. В зависимости от точки зрения. Но, естественно, у господ-офицеров Императорской русской армии преобладала собственная точка зрения. Которую они считали единственно верной.
И им было плевать, что даже по армейским уставам от казаков требовали чтобы они превосходили солдат регулярных полков в стрельбе на все дистанции, в быстроте седловки и выходе в строй по тревоге, в быстроте спешивания и посадки на коней, в продолжительности движения рысью и наметом, в рассыпном строе и лаве, в сторожевой и разведывательной службе. А так же в плавании через реки посотенно, в стрельбе верхом на всем скаку в мишень и в прочих военных дисциплинах. Это считалось само собой разумеющимся.
Опять начались от компании, подзуживаемой князем Мещерским, насмешки, подколы, интриги и закулисные движения. С прилежанием крысы, собирающей зернышки на зиму, они искали обрывки компрометирующих сведений обо мне.
А надобно вспомнить в какое время мы живем. «Николаевской реакции», когда с извращенной логикой исключительно по внешнему виду судят о человеке. И при этом от казака требовалась такая же точность и исполнительность как и от дрессированного в верности монархическому пути солдата.
Сейчас в фаворе были утонченные космополиты, люди светские, умеющие вести за ужином витиеватые беседы. К которым я не относился ни ухом, ни рылом. Или же бессловесные роботы, управляемые начальственными операторами.
В эти времена, когда идеалом становился деревянный болван на шарнирах, механическая марионетка, казаку приходилось очень нелегко. Требовалась исправность в одежде, гораздо более чем когда-либо. Казаки и в походе были затянуты в мундиры и не снимали даже в самую сильную жару своих папах и киверов.