Круги на воде
Шрифт:
– Я обращаюсь с моим сыном как с принцем.
– Ты обращаешься с ним, словно он уже на смертном одре. Он живет в ожидании смерти. Каждый прожитый день для него должен быть подарком, Стивен. Почему ты не можешь этого понять? Он живой. И каждая жизнь бесценна. Каждый час, каждая минута, каждое дыхание Оливера. Каждый день должен быть праздником, а не бдением у постели больного, не бесконечным ожиданием, когда придет смерть. – Ее акцент стал более явным, дыхание участилось. Как могла она так искренне беспокоиться о мальчике,
– Ты умеешь говорить, Юлиана, – сурово ответил Стивен. – Однако твои мольбы не действуют на меня. Я знаю своего сына. Оливер слишком хрупок, чтобы пользоваться радостями жизни. Необузданное веселье только приблизит его смерть.
Щеки Юлианы ярко вспыхнули. Она встала на цыпочки и схватила Стивена за полу камзола.
– Мой господин, ты заживо похоронил своего сына в тайном укрытии.
Юлиана Романова де Лассе жила двойной жизнью. Со своим мужем она старалась общаться как можно меньше, вела себя как должна была вести себя настоящая леди в браке без любви, сохраняя внешние приличия. Она выполняла его приказ и не упоминала об Оливере.
И все же каждый день Юлиана бросала вызов Стивену в мыслях и делах. Пренебрегая указаниями мужа, она ежедневно навещала Оливера. Сначала они просто разговаривали, потому что он был осторожен и пуглив, как неприрученный жеребенок.
– Твой отец не должен знать, что я прихожу навещать тебя, – сказала она во время своего первого визита сразу же после ссоры со Стивеном. – Кристина согласна со мной.
Юлиана не упомянула, чего ей стоило добиться ее согласия. До конца жизни она готова платить индульгенцию католической церкви.
Прищурившись, Оливер посмотрел на Юлиану.
– Я могу рассказать ему.
– Будет очень жаль. – Она тяжело вздохнула. – Я хотела познакомить тебя с Павло...
– Кто такой Павло? – спросил Оливер, стараясь казаться безразличным.
Взгляд Юлианы стал загадочным.
– Самый сильный, самый быстрый и самый храбрый друг в мире. Но я не стану больше ничего говорить, раз ты собираешься рассказать папе...
– Я не говорил, что расскажу.
Юлиана спрятала улыбку. Хватило обещания познакомить с Павло, чтобы сделать мальчика своим соучастником.
На следующий день Оливер, как обычно, лежал в затемненной комнате с шахматной доской на коленях, бледное лицо его было хмурым. На подносе у постели стояла нетронутая чашка с кашей. Кристина дремала, сидя в кресле в соседней комнате.
Оливер взглянул на Юлиану.
– Где Павло?
– Он скоро будет здесь.
– Вы сказали, что приведете его.
– Я хотела сначала убедиться, что ты... не спишь.
– Вы хотели сказать: еще живой, – без осуждения открыто заявил мальчик.
Юлиана была рада, что в комнате полумрак, так как боялась, что глаза могут выдать его тревогу.
– Ты не хочешь есть?
Мальчик сморщил
– Я ненавижу кашу. Ненавижу бланманже, ненавижу разбавленное водой вино и эль, ненавижу тушеную репу. А другое она мне не дает, говорит, что все остальное вызывает у меня приступ удушья и сыпь.
Юлиана достала теплую спелую сливу из кармана фартука.
– Попробуй это.
Оливер с подозрением рассматривал плод.
– Что это?
– Слива, – Юлиана перестала дышать. Боже мой, а что если она не права? Что если слива вызовет приступ?
– Я не хочу, – заявил мальчик.
– Ну тогда, – беззаботно сказала Юлиана, – если ты не хочешь ее съесть, остается только одно.
– Что? – прищурился Оливер.
– Жонглировать, – она достала из кармана фартука еще две сливы и начала подбрасывать их двумя руками. Оливер наблюдал за ней как зачарованный.
– Где вы научились этому?
Юлиана достала из кармана четвертую сливу и добавила ее к трем первым.
– От цыгана Ролло. Он делает это гораздо лучше меня. Ты мог бы когда-нибудь увидеть его, но... – в голосе ее звучало сомнение.
– Я хочу увидеть его.
– Тогда увидишь, – она схватила одну сливу и вонзила в нее зубы, сок потек у нее по подбородку. Затем поймала остальные три сливы.
– Вы вовсе не похожи на баронессу, – пробормотал Оливер.
– Боже, это замечательно. В Новгороде у моей матери была подруга баронесса. От нее пахло камфарой, и она никогда не улыбалась. И глаза у нее дергались вот так. – Юлиана заморгала глазами, и Оливер захихикал. Она снова откусила сливу. – Ты уверен, что не хочешь попробовать?
Мальчик взял у нее одну сливу, зажал ее в руке и понюхал. А затем, расхрабрившись, надкусил, и глаза его широко раскрылись.
– Она сладкая и вкусная, – сок потек по шее Оливера. Юлиана наблюдала, как он с жадностью съел сливу. Она не заметила никаких признаков затрудненного дыхания, не услышала никаких хрипов.
– Почему ты думаешь, что фрукты могут вызвать приступ? – спросила Юлиана.
Оливер взялся худыми руками за спинку кровати.
– Доктор Стронг так считает. Мое настроение трудно предугадать. – Оливер казался совсем взрослым, когда говорил о своем здоровье. – Доктор Стронг говорит, что у меня слева скопилось слишком много крови, и если я буду есть темную, пищу, мне будет только хуже.
– Понимаю. Я уверена, что твое настроение улучшится. – Она взяла руку мальчика, наблюдая за выражением его лица. На какое-то мгновение он замер, но потом пожал руку Юлианы.
– Оливер?
– Да?
– Тебе нравится жить здесь?
– Конечно, нравится. Здесь у меня свой собственный мир. Кристина такая ученая, и она никогда не сердится на меня. И папа... Ну, он приходит каждый вечер и всегда приносит подарки.
Ей вспомнились слова, которые Оливер нацарапал в своей тетради.