Круги на воде
Шрифт:
– Когда его обнимаешь, он быстрее успокаивается. Цыганская трава помогает гораздо лучше, чем пиявки и банки. Я знаю, что делала совсем не то, что советовали доктора, но даже Кристина заметила, что мальчик стал здоровее.
Оливер встал. Его слегка покачивало. Стивен протянул руку, чтобы поддержать сына, но Юлиана остановила его.
– Посмотри, что я могу делать, папа! – мальчик направился в центр луга, где дети возобновили игру. Испугавшись, Стивен пошел за ним.
– Нет, подожди, – сказала Юлиана, – он сам знает, что после приступа должен быть
– Ты делала это раньше? – раздражение снова охватило Стивена. – Как она посмела! – Давно ты меня дурачишь, Юлиана?
– Ты имеешь в виду, давно ли я стала заботиться о своем пасынке? – быстро сказала она. – С того самого дня, когда узнала, что ты скрываешь своего сына, как будто это позорная тайна. Я навещала его ежедневно. Я отменила отвратительное шарлатанское лечение и всю эту ужасную диету. Я крепко обнимала твоего сына, смеялась вместе с ним, плакала вместе с ним.
– И чуть не убила его.
Юлиана наморщилась, словно Стивен уколол ее иглой.
– Ты так думаешь? Посмотри на него, Стивен. Посмотри на него и скажи, близок он к смерти или нет?
Оливер присоединился к игре детей, но вел себя несколько необычно. Вместо того чтобы бежать за мячом, он поднимал руку и что-то кричал собаке. Павло носился среди детей.
– Что он сказал? – спросил Стивен.
– «Лови». Я учу его русскому языку.
О Боже! Она учит его сына этому чертову русскому языку.
Павло нырнул в толпу бегущих детей. Собачий лай и веселый смех раздались из толпы. Затем собака вырвалась и бросилась к Оливеру.
Оливер залился чистым веселым смехом. Громко. Весело. Так, будто он не перенес только что опасного приступа.
И это сделала она, с удивлением подумал Стивен. В то время как доктора, астрологи и алхимики терпели неудачу, она нашла способ сократить приступы астмы, умело и быстро оказывая помощь. Стивен не настолько глуп, чтобы поверить, что Оливер излечился, но, она доказала ему, что прикосновения с любовью исцеляют лучше любого лекарства.
Когда Стивен повернулся к Юлиане, он знал, что на лице его все написано, что в глазах его светится любовь, а улыбка полна благодарности и изумления. И прежде, чем он успел остановиться, слова вырвались из самой глубины его души.
– Я люблю тебя, Юлиана.
– Папа, я тебя ненавижу, – произнес Оливер своим капризным тоном, – ты всегда все стараешься сделать по-своему. Я хочу, чтобы моя постель стояла здесь, – он поставил свою ногу на освещенное солнцем место рядом с окном своей новой спальни.
Стивен сжал зубы. Он раньше и мечтать не смел, что когда-нибудь перевезет Оливера в свой дом в Лунакре. И вот он стоял в комнате, которую для мальчика выбрала Юлиана. Это была светлая маленькая комната на верхнем этаже в боковом крыле дома. Вытянув лапы, положив длинную морду на пол, грелся на солнышке Павло.
Юлиана убедила Стивена, что этот переезд поможет Оливеру не чувствовать себя инвалидом.
Оливер превращался в капризного неуправляемого маленького мальчика.
– Успокойся,
Оливер прикусил нижнюю губу.
– Мне нравится у окна. Я хочу спать у окна. Я ненавижу...
– Какой же ты невозможный маленький капризуля, – Юлиана появилась в комнате, словно легкий весенний ветерок после холодной и мрачной зимы. Этим утром она выглядела восхитительно с искусно причесанными волосами в голубом цветном платье из дамаста. В такие моменты Стивен верил, что она действительно могла быть княжной, как она это заявляла. Но он понял, что это обстоятельство его уже не волнует.
Я люблю тебя. Неужели он произнес эти слова вчера?
Да, это яркое чувство снова вернулось к нему. Если бы здесь не было Оливера, Стивен произнес бы эти слова снова. Он бы схватил Юлиану на руки, кружил бы ее и повторил бы их сотню раз.
Юлиана поцеловала Оливера в светловолосую головку.
– Конечно, тебе не нужно спать рядом с окном, капризуля.
Оливер лизнул ладонь и пригладил ею свой чуб.
– Почему нет?
Юлиана понизила голос до угрожающей ноты и сказала что-то на цыганском или русском языке. Стивен не мог понять, на каком из двух.
Оливер удивленно открыл рот.
– Правда?
– Правда. А теперь возьми Павло и помоги Кристине у садовых ворот. Я только что видела, как она привезла целую тележку твоих игрушек.
– Да, мэм, – Оливер похлопал по бедру и произнес что-то по-русски. Павло вскочил на ноги. Мальчик и собака выбежали из комнаты и быстро спустились по лестнице.
Стивен почесал затылок.
– Что ты ему такое сказала, что он сразу согласился?
Она засмеялась.
– Кое-что, что говорила мне, когда я была маленькой, моя бабушка Люба. Если ребенок спит слишком близко к окну, придет дьявол и вытянет его душу через ноздри.
– О, это, должно быть, помогает.
– Это откровенная ложь. И я понимала это, когда была маленькой, и Оливер тоже это понимает.
– Почему же тогда он уступил тебе?
– Потому что я не приказывала ему и не навязывала свою волю. Я дала ему возможность согласиться, не раня его гордости.
Стивен подошел к окну и открыл задвижку. Оливер и Павло прыгали около садовых ворот. Кристина отдавала распоряжения слугам.
– Мне еще многое нужно узнать о своем сыне.
– Мне тоже еще многое неизвестно, Стивен.
– Он говорит, что ненавидит меня.
– Он обожает тебя. Поверь мне.
– Мы чувствуем себя неловко в обществе друг друга. – Он отвернулся от окна. – Мы далеки друг от друга.
– Необходимо время, терпение и понимание.
Юлиана прислонилась щекой к резному столбу кровати и взглянула на него, в глазах ее был целый мир.
Я люблю тебя. Ее сердце повторяло эти слова и, хотя они не произносились вслух, казалось, они носились в воздухе, и им обоим мерещилось, что они написаны в пространстве, окружающем их.