Круги на воде
Шрифт:
– Стивен, я хочу понять, что значит: «мир небезопасен для него»?
– Здорового крепкого мальчика ожидает суровая жизнь. Если станет известно об Оливере, возникнут... обстоятельства.
– Что за обстоятельства?
– Его обяжут явиться ко двору. Плохо уже то, что королю стало о нем известно. Если бы об Оливере узнал Кромвель, он бы убедил Генриха призвать его ко двору.
– Но ведь это большая честь. Двор...
– Это убило его брата. Юлиана, ты назойливая гарпия. Я тебе уже говорил об этом. Дик был слабее остальных детей,
Стивен резко отвернулся, ударив кулаком по подоконнику. Он с сердитым видом стал рассматривать простирающийся внизу ландшафт. Далеко на лугу Кит и цыганская девушка в красной юбке скакали на неоседланных лошадях. Случались моменты, когда он ненавидел сына Джонатана Янгблада, ненавидел прекрасное здоровье парня, его атлетическое сложение. И все же Стивен благодарил Бога, что Кит живет рядом с ним, как доказательство того, что жизнь прекрасна.
Он слышал, как Юлиана подошла сзади. Стивен удивился. Ему казалось, что она должна была расплакаться и убежать. Почему она не сделала этого, ведь Стивен оскорбил ее?
Юлиана дотронулась до мужа рукой. Сначала Стивен был слишком удивлен, чтобы как-то отреагировать. Ее рука коснулась спины, затем плавно поднялась до напряженных плеч. Ласка Юлианы была неожиданной и подчинила его. Стивен попал в плен ее тонких рук. Юлиане была известна успокаивающая сила человеческого прикосновения. Она знала о странной связи, которая возникает между двумя людьми, объединенными общим горем, когда один страдает, а другой исцеляет.
– Прекрати, – произнес он сердито.
– Нет...
– Юлиана...
– Повернись и посмотри на меня, Стивен. Повернись и скажи, что ты хочешь, чтобы я ушла.
Он обернулся, и пальцы Юлианы коснулись его шеи. Голос изменил Стивену, и он забыл, что должен сказать.
– Я приказываю тебе забыть об Оливере. О нем есть кому позаботиться. Он умирает, Юлиана.
– Мы все смертны, Стивен.
Стивен не нашелся, что ответить. Глаза Юлианы заворожили его. Какие они зеленые, как изумруд или нефрит. Нежные и сверкающие, как молодые листья, освещенные солнцем.
– Стивен?
Он моргнул, поняв, что расслабился и что давно мечтал об этом. Только усилием воли он заставил себя произнести слова, которые должны были опять отдалить Юлиану от него.
– Мы не должны больше говорить о моем сыне, Юлиана. Все останется без изменения, а тебе необходимо забыть, что ты когда-либо видела его.
– Забыть, что у меня есть пасынок? – такой простой вопрос делал приказ Стивена смешным.
Он провел рукой по волосам.
– Я имею в виду, что ты должна оставить в покое, не тревожить его, Юлиана.
– Мой господин, не могу утверждать, что все знаю о маленьких мальчиках, но я уверена, что они не выносят покоя.
Ее слова пробудили в Стивене
– Я сам не знаю, что лучше для моего сына, – проговорил он сквозь зубы. – Ты не должна в это вмешиваться.
– Он живет как отшельник.
– У него есть все, о чем может мечтать мальчик, – резко выпалил Стивен. – Сад. Полный дом игрушек. Заботливая, внимательная и знающая прислуга.
– А отец? – спросила Юлиана так тихо, что он едва расслышал вопрос. – У него ведь есть отец?
– Конечно, у него есть отец! – крикнул Стивен так громко, что Юлиана от неожиданности отскочила. Я прихожу к нему каждый вечер, а иногда и днем. Большинство мужчин на моем месте отдали бы его в другую семью и навещали раз в год.
– Если бы ты был нормальным отцом, – выпалила она, – ты бы играл с ним, обнимал его вместо того, чтобы прятать от всех. – Юлиана ткнула пальцем, ему в плечо. – Сколько времени прошло с тех пор, как ты держал своего ребенка на руках, целовал его и говорил, что любишь его?
Слова полоснули Стивена, словно плеткой. Никогда. Правдивость этих слов сделала боль еще более жгучей. Разве мог он проявлять такие эмоции по отношению к Оливеру? Мальчик был слишком хрупок, слишком возбудим. Он может умереть во время приступа.
– Не тебе об этом судить, – мрачно заявил Стивен. – Недуг может лишить его жизни в любой момент. А твое назойливое вмешательство только усугубит болезнь.
– Он болен. Я это знаю. Но он остается мальчиком, и ему хочется, чтобы с ним общались как с ребенком. И чтобы его любили сердцем, а не подменяли любовь щедрыми и дорогими игрушками. Позволь мне любить его, если ты не хочешь.
Ее тихая мольба хлестнула его, будто кнутом.
– Мадам, – произнес Стивен, стараясь держать себя в руках, – если бы вы знали, как я близок к тому, чтобы задушить вас, вы бы скрылись отсюда мгновенно.
Юлиана расправила плечи и вскинула подбородок.
– Как можешь ты держать его на расстоянии – свою собственную плоть и кровь, ребенка женщины, которую ты любил несмотря на то, что она в могиле?
Стивен был поражен. Интересно, откуда она это взяла. Затем он вспомнил день, когда Юлиана нашла его в склепе. Бог мой, неужели, она, действительно, думает, что туда привела его любовь. По правде говоря, он пришел тогда в склеп, потому что не знал средства от разочаровавшей его любви.
Боль от потери жены и старшего сына никогда не проходила. Временами притуплялась, но иногда поднималась такая буря чувств, с которой трудно было совладать. Боль разрывала его сердце. Оливер связывал его с прошлым, и Стивен с ужасом думал о том дне, когда мальчик уйдет из жизни.