Круг
Шрифт:
– Ты что молчишь? – говорит Густав, и она понимает, что молчит уже довольно долго.
– Я просто думала кое о чем.
– Иногда я мечтаю заглянуть к тебе в голову, – улыбается он.
– Там нет ничего интересного, – отвечает она и обнимает его за талию.
Ребекка смотрит на фотографию, которая висит над кроватью Густава. Он сфотографировал себя и Ребекку, держа фотоаппарат в вытянутой руке, во время их прогулки у шлюзов, когда они только-только начали встречаться.
Ребекка отдыхает,
– Я люблю тебя, – шепчет он ей на ухо.
– Я тоже тебя люблю.
Родители Густава ушли на ужин к начальнику его мамы. Но сексом они все равно занимались, как обычно, бесшумно. Это уже стало привычкой: всегда кажется, что нужно быть настороже – вдруг кто-то услышит или неожиданно войдет в комнату.
– Тебе удобно?
– Ммм, – отвечает Ребекка.
Она прижимается к нему еще сильнее. Она не может насытиться его теплом, ей хочется прикасаться к нему каждым квадратным сантиметром своего тела. Густав обнимает ее и целует в лоб.
За окном поднялся ветер. Дом, в котором живет Густав, находится на последней улице с этой стороны города, дальше начинается лес. Там находятся массовые захоронения тех, кто умер во время эпидемии холеры. Летом Ребекка и Густав ходили туда. На могиле стоят массивные каменные блоки, соединенные между собой грубой черной цепью. Даже в солнечный день эти камни остаются холодными.
Мысль о могиле влечет за собой другие непрошеные мысли. Перед внутренним взором Ребекки встает фигура в отражении витрины, и мышцы Ребекки напрягаются, как будто она готовится встретить удар. Она пытается снова расслабиться. Вернуться в то счастливое состояние, в котором пребывала только что.
– Что с тобой? – спрашивает Густав.
– Что ты имеешь в виду?
Густав отодвигается, чтобы видеть ее лицо. Его взгляд серьезен.
– Мне кажется, ты… Не знаю, как сказать… Как будто ты в последнее время все время где-то отсутствуешь.
Ребекка открывает рот, чтобы возразить, но Густав продолжает:
– Что-нибудь случилось?
Она пододвигается ближе и упирается лбом ему в грудь. Ей не хочется смотреть ему в глаза, когда она говорит неправду.
– Нет.
– Точно? – спрашивает он.
– Просто дел много в школе, – отвечает она.
Ребекка слышит, как бьется в груди сердце Густава, и думает, интересно, каково это – быть таким, как Густав. Спокойным и уверенным в себе в любых ситуациях.
– Ты теперь часто бываешь с Мину, да? – говорит он через некоторое время.
Ребекка удивлена, но рада сменить тему разговора.
– Да. Она мне нравится. Она такая умная. И хорошая. Иногда она такие вещи прикольные говорит! Даже, по-моему, сама об этом не подозревает.
– Нам надо что-нибудь придумать втроем.
– Мм.
– Как ты думаешь, Мину мог бы понравиться кто-то из моих друзей? Может, Рикард? – говорит Густав.
Ребекка представляет себе Рикарда и Мину
– Почему нет?
– Мину уже влюблена.
Это вырывается у нее случайно.
– В кого?
Ребекка дала слово не рассказывать, а сама чуть было не проболталась. Так хочется поделиться тайной с Густавом, чтобы компенсировать все то, что она от него скрывает.
«Стоп, – думает она. – Нельзя. Это не моя тайна, и Мину никогда меня не простит».
– Я не имею права рассказывать.
– Да ладно, расскажи.
– Нет, я обещала.
– Нет, расскажи!
– А почему тебе так интересно? Надеешься, что она влюблена в тебя?
Ребекка смеется, когда Густав пытается сделать строгое лицо. Потом он забрасывает на нее ногу, прижимает к матрасу и начинает щекотать ей живот. Ребекка ойкает и, уже не сдерживаясь, хохочет во все горло.
– Ну, скажи, – смеется он.
Она задыхается от смеха и может только отрицательно покачать головой.
Наконец они успокаиваются. Густав целует ее, но теперь уже Ребекке щекотно повсюду. Прикосновение его щетины заставляет ее снова вскрикнуть, и она поднимает плечи, чтобы защитить чувствительную кожу на шее.
Здесь, у Густава дома, она не понимает, как могла сомневаться в его чувствах. Он будет любить ее, что бы ни случилось.
16
Ребекка приходит домой в полночь и еще два часа делает задание по французскому. Потом она долго не может заснуть. Мысли все время возвращаются к фигуре в торговом центре. Когда же она наконец задремывает, фигура настигает ее во сне.
«Я должна рассказать об этом Мину», – думает Ребекка, вставая утром с постели.
И ей тут же становится легче. Она не одинока.
Она заходит на кухню, где по радио играет тихая музыка. Антон и Оскар еще спят. Альма пытается вынуть Муа из детского стульчика, Муа визжит так пронзительно, что Ребекка закрывает уши. Мама стоит поодаль у окна, прижимая к уху свой старенький мобильник, и говорит что-то с серьезной миной на лице.
Ребекка достает упаковку кефира из холодильника и косится на маму.
– Нет, не могу, – говорит мама. – Ты должен сам сказать ей это.
Она протягивает Ребекке телефон.
– Это папа.
Ребекка берет трубку, сразу ожидая плохих новостей.
– Привет, Бекки… – папин голос звучит напряженно. – Мне нужно сказать тебе кое-что не очень приятное. Я должен поехать на конференцию в выходные. И не смогу быть на твоем дне рождения.
Ребекка уже не ребенок, чтобы расстраиваться из-за какого-то дня рождения без папы. Но она расстраивается.
– Понятно, – говорит она, старательно рассматривая на холодильнике магнит в виде смеющейся пчелы. Все это время она чувствует на себе мамин взгляд.