Кровные враги

Робб Кэндис

— На этот вопрос легко ответить. Мы ничего не сказали хозяйке. Я подумал, что для нее лучше всего забыть о существовании Кейт.

— Но после убийства Ридли твоя жена осталась без средств в Йорке. Наверняка ты беспокоился. И почему-то не счел нужным рассказать мне об этом.

— Ошибаешься, с ней было все в порядке.

— Как это?

— Кейт и не собиралась возвращаться с мастером Ридли. Она рассчитывала задержаться подольше — ее мать слегла, видишь ли. Кейт нашла бы способ вернуться. И я полагаю,

уже нашла. Куда только подевалась эта женщина? — Джек закрыл за собой дверь в дом и принялся озираться, словно решая, куда направить шаги.

Оуэн попытался соединить в одно целое разрозненные куски картины. Сесилия застала Кейт с Краунсом, которого любила. Кейт отправилась в Йорк вместе с Ридли. Краунс и Ридли погибли. Кто-то планомерно травил Ридли. Нет, картина что-то не складывалась. Ему не давала покоя мысль о Кейт Купер.

— Как часто твоя жена ездит в Йорк? — поинтересовался Оуэн.

Джек Купер дернул плечом.

— Наверное, мне не следует жаловаться. Мать ее живет одна. Кроме Кейт, у нее никого не осталось.

— Как часто она ездит туда, Джек?

— Дай подумать. Значит так, на день Святого Мартина, на праздник Тела Христова…

— Поехала полюбоваться на представление? — Оуэн вспомнил о спутнице Краунса, облаченной в плащ.

— Ну да. И я с ней был. Но в тот раз мы ездили не ради ее матери. Нас пригласили к родственникам на свадьбу в Боробридж. Мы и ее мамашу с собой захватили.

Оуэн попытался скрыть волнение.

— Сколько дней вы провели в Йорке на празднике Тела Христова?

— Дай подумать. Мы приехали за день до шествия и провели еще один день после праздника.

— Значит, вы уехали той ночью, когда убили Краунса?

— Ну нет, мы уехали на следующее утро. А об убийстве вообще узнали только на свадьбе. Краунс был родом из Боробриджа, знаешь ли, туда быстро дошла дурная весть, — Джек нахмурился. — К чему все эти расспросы?

— Я просто пытаюсь понять, кто где был во время убийства, Джек.

— Ты в чем-то нас обвиняешь?

— Нет, пока ты вроде бы ничего не скрываешь. С какой стати я бы стал тебя обвинять?

Джек пожал плечами.

— Просто все эти расспросы…

— А что ты и твоя жена почувствовали, узнав о смерти Краунса?

— Мы оба были потрясены, не сомневайся. Ужасно, когда погибает хороший человек. Хотя, конечно, он был не святой… Я ведь тебе рассказывал о нем и о хозяйке.

— Ты все время был рядом с женой в Йорке, Джек?

— Не-а, — ответил Джек. — В один из вечеров Кейт расклеилась, знаешь ли, и я отправился посидеть в таверну. Не каждый же день выбираешься в Йорк. А сидеть и смотреть весь вечер, как работает ее мать, я не мог.

— И что это был за вечер, Джек?

Джек скосился на Оуэна.

— А тебе зачем знать?

Оуэн моментально нашелся.

— Краунс

тоже посетил таверну Йорка незадолго до того, как его убили. Если и ты был там в ту ночь, то мог что-то слышать. Или видеть, не подходил ли к нему кто-то.

— Что ж, это было в ту самую ночь, только я пошел не в таверну Йорка, поэтому ничем помочь не могу. Может быть, теперь ты и твои люди поищете со мной Кейт?

Весь день они искали Кейт Купер, но даже следа не нашли.

На следующее утро Оуэн попрощался с Сесилией Ридли и Анной Скорби. Перед отъездом он попросил Анну прислать ему весточку сразу, как она приедет в монастырь Святого Клемента. Возможно, ему понадобится с ней поговорить.

Он в последний раз заглянул к Джеку Куперу, надеясь, что Кейт вернулась среди ночи. Джек хмуро одевал трех ребятишек.

— Как зовут мать Кейт, Джек?

— Фелис. Слишком вычурно для вышивальщицы.

— Вышивальщица? В Йорке?

— Ну да. В основном ризы и алтарные покрывала — все такое прочее.

— Она живет на территории собора?

— Да, за воротами. Скромная и тихая эта Фелис. Хоть и имя у нее громкое.

Ночью Оуэн почти не сомкнул глаз, стараясь разобраться во всех фактах, которые узнал о Кейт Купер. Никак они не складывались в единую картину. А теперь еще и это. При таком раскладе Кейт могла беспрепятственно проходить через ворота собора. Но Оуэн никак не мог придумать причины, почему Кейт Купер понадобилось убить двух человек. Утром он спешно побросал вещи в мешок, горя нетерпением вернуться в Йорк и поговорить обо всем с Люси. Она часто подмечала то, что ускользало от него.

Сесилия вышла из дома, когда Оуэн привязывал мешок к седлу. Она поднесла ему бокал вина на дорогу.

— Вы узнали то, что хотели? — поинтересовалась она, пока он пил.

— Пока нет.

— А как насчет ядовитого снадобья?

— Простите, что пришлось помучить вас расспросами вчера, миссис Ридли.

— Это был ваш долг.

— Да, но я очень сожалею.

Сесилия улыбнулась и, потянувшись, пригнула к себе голову Оуэна и поцеловала его прямо в губы.

— Прощаю тебя от всего сердца, — прошептала она ему в ухо.

Слава Богу, он уезжал. Когда Оуэн выпрямился, то заметил ухмылку на лицах Алфреда и Колина. Он решил расстаться на более официальной ноте.

— Насчет Мартина Уэрдира, который работал на вашего мужа. Вы сказали, он был солдатом?

Она удивленно взглянула на него.

— Мартин Уэрдир? Да. Гилберт не хотел, чтобы я с ним зналась. Он говорил, что Уэрдир сохранил все дурные привычки солдатской жизни. Я не совсем понимала, что имелось в виду.

Оуэн оглянулся на Алфреда и Колина.

— Зато я понимаю. А что-нибудь еще ваш муж рассказывал о нем?