Кровавый след

Мейер Деон

Электронные ворота с видеокамерой украшали две таблички: «Охранное бюро „Питон“. Сигнализация; вооруженный отпор». И вторая: «Видеонаблюдение „Питон“. Круглосуточно!»

Глупо было бы надеяться, что его дом не оснащен сигнализацией. Я и не надеялся. Круглосуточное видеонаблюдение увеличивало степень риска, но ненамного.

Мимо проехала патрульная машина частной охранной компании «Орлиный глаз». Снова ассоциации с животным миром. Может быть, Лоттер прав и подобные параллели впечатались в нашу культуру?

Доехав

до конца улицы, я развернулся, притворившись, будто ищу нужный дом, еще раз медленно проехал мимо дома Инкунзи, хорошенько все осмотрел. Потом уехал. Стоять и глазеть в таком квартале нельзя. Вот что представляло самое большое препятствие.

В торговом центре «Сандтон-Сити» я купил цифровой фотоаппарат «Панасоник-FX37», головной фонарь «Энерджайзер» с красным фильтром, бейсболку, дешевую пластмассовую оправу для очков, тонкие кожаные перчатки и книгу для чтения «О ловкачах, тиранах и ренегатах» Макса Дюпреза. Потом вернулся в мотель.

Чуть позже в дверь ко мне постучалась гримерша. Звали ее Ванда. Она оказалась симпатичной шатенкой за тридцать с круглым ангельским личиком, добрыми глазами и развитым чувством юмора. Увидев мое лицо, она заметила:

— Надеюсь, у того, другого, вид похуже.

Она усадила меня на высокий складной стул, который принесла с собой. На кровать поставила алюминиевый чемоданчик с кистями, пудрой, красками и помадами. Она подошла ко мне вплотную и похлопала по моему лицу круглой губкой. От нее приятно пахло.

— Откуда вы знаете Жанетт? — спросил я.

— Мы с ней любовницы, — без тени смущения ответила гримерша.

— Неудачное замужество?

— Нет. Такой уродилась. А вы?

— И я родился битым.

Она рассмеялась приятным, грудным смехом.

Закончив гримировать меня, она отступила на шаг, чтобы полюбоваться своей работой, и предупредила:

— Не трите лицо. Не потейте, не прижимайтесь ни к кому вплотную, не чешитесь, даже если будет зудеть. Перед сном смойте водой с мылом. — Она поднесла мне небольшое зеркальце, чтобы я оценил ее старания.

— Брэд Питт, — сказал я.

— Бредовый Питт. — Она рассмеялась и начала укладывать свои вещи.

— Жанетт говорила, что, возможно, работать придется несколько дней?

— Да, говорила. По вечерам я свободна, так что все в порядке.

— Чем вы обычно занимаетесь?

— Я свободный художник. Чаще всего работаю на телевидении.

— Вас не приглашали в сериал «Седьмая улица»? — с надеждой спросил я.

— Нет. А вы смотрите «Седьмую улицу»?

— Конечно!

Она изумленно покачала головой.

— Какой чудесный мир! — сказала она, а я подумал: интересно, что Жанетт наплела ей обо мне.

Я отнес ее чемоданчик до машины, попрощался, вернулся к себе, задернул шторы и в полумраке стал настраивать камеру. Десять мегапикселей, пятикратный оптический зум, интеллектуальный автоматический

режим. Снимать такой камерой способен даже идиот.

Именно то, что мне нужно.

Потом я достал из тумбочки телефонный справочник «Желтые страницы» и стал искать службу такси, которая возит в Сандтон.

Ресторан «Бычий ручей» приятно удивил меня. Он располагался напротив биржи, рядом с отелем «Балалайка». Внутренняя отделка оказалась простой и продуманной. Дерево, кирпич, неяркие цвета. В очаге пылал огонь. Для желающих мясо продавали навынос.

К половине седьмого зал заполнился наполовину. Из бара открывался вид на ресторан, но там я был слишком на виду. Я попросил проводить меня за столик в углу. Молодая официантка в белой блузке и черном фартуке, с любопытством покосившись на черную спортивную сумку, которую я взял с собой, проводила меня к столику. Я сел вполоборота к залу и раскрыл меню. Долго изучал его, прежде чем поднять голову и оглядеться.

Юлиуса Шабангу по кличке Инкунзи еще не было.

Я спросил, есть ли у них виноградный сок «Бирдфилд». Нет, ответила официантка. Я заказал салат с жареным козьим сыром и красный виноградный сок с газировкой. Спросил, в какое время они закрываются. По-разному, ответила официантка. Обычно поздно, около часу ночи.

Я начал читать книгу. Меня все время подмывало позвонить автору и рассказать, что за то время, пока он писал свою книгу, выросло новое поколение ловкачей и мошенников.

Принесли сок, потом салат. На горячее я заказал стейк с перечной корочкой, средней прожарки, велел не спешить.

Бык все не появлялся.

К половине девятого зал был полон. Две большие группы бизнесменов, несколько столиков на шесть человек заняты смеющимися, болтающими юнцами, черными и белыми, которые так непринужденно чувствовали себя друг с другом, как будто родились и выросли не в нашей стране. То же самое я замечал в торговых центрах и на улицах. Как будто этот город стал образом того, какими мы могли бы стать, если бы можно было стереть черную тень бедности.

Стейк оказался превосходным, жареная картошка — горячей и свежей, гарнир из молодой кукурузы и жареного сладкого перца мне пришелся не слишком по вкусу.

Я засомневался в том, что он придет.

Без десяти девять Инкунзи и его свита вошли в ресторан — четыре молодые женщины, трое подручных. Одного из них я узнал. В ту ночь у Ватерберга он тоже бил меня ногами. Компания устроилась за столом слева от меня. Я повернулся к ним спиной, придвинул ближе спортивную сумку и расстегнул молнию.

MAG7 лежал сверху. На всякий случай.

Они не понижали голосов. Хохотали, болтали, жестикулировали. Чувствовали себя как дома.

Покончив с горячим, я попросил счет. От десерта отказался. Расплатился наличными.