Кровавый след
Шрифт:
Но его положение может оказаться мне на руку, если я все правильно рассчитаю. Моя задача — доказать, что и он уязвим. Тогда у меня появится рычаг давления. Еще одна причина изолировать его, напасть на него, когда он останется один. Что, конечно, все затрудняет.
В этой части дома было тихо, как в могиле.
Я достал из сумки фотоаппарат и переложил в карман рубашки. Потом надел на лоб фонарь «Энерджайзер». Шнур намотал на левую руку.
Осторожно открыл дверь туалета, пригнувшись, высунул голову.
Темный коридор.
Включил красный фильтр для ночного видения.
Справа, должно быть,
Ничего.
Я посмотрел направо. Длинный темный коридор. Я быстро осветил его фонарем. Двери справа и слева.
Я пошел дальше, смутно припоминая тренировки двадцатилетней давности и выставив вперед ружье. Коридор оказался широким; в дальнем конце виднелась дверь, за которой, по моим догадкам, находилась хозяйская спальня.
Дверь была закрыта.
Сзади послышался шорох. Я выключил фонарь, развернулся, сел на корточки, прицелился.
Голоса… Кто-то показался в конце коридора, открыл дверь, зажег свет и скрылся в комнате. Я скрылся за ближайшей ко мне дверью — к счастью, она оказалась открыта. Большая спальня. Широченная кровать, мягкие подушки… Я сел у стены за дверью и стал слушать.
Дверь в конце коридора закрылась. В коридоре снова стало тихо.
Осторожно выглянул в замочную скважину. Никого не видно. Может, он заходил что-то взять?
Выждал пятнадцать секунд и побежал по коридору, к закрытой двери в конце. Положил руку, опустил ручку. Дверь распахнулась.
Внутри было темно.
Я скользнул внутрь, закрыл за собой дверь.
Громадная комната. Вместо северной стены — раздвижная стеклянная перегородка за тюлевой шторой. За перегородкой плавательный бассейн. У бассейна мерцают огни. Перед окном стоял диван и два кресла, кофейный столик. Против восточной стены стояла гигантская кровать с деревянным изголовьем. Я посветил на нее фонарем. На изголовье, зловещий в красных бликах, силуэт быка. Южную стену, от края до края, занимали жалюзийные двери. Двери посередине были открыты и вели в просторную ванную с мраморным полом и сверкающими стальными кранами. Слева от меня, на западной стене, разместился огромный плоскоэкранный телевизор с домашним кинотеатром.
Я распахнул дверцы слева от ванной и очутился во встроенной гардеробной. Одежда висела аккуратными рядами; от изобилия кружилась голова. Внизу обувь, наверху куртки, брюки, рубашки, галстуки, пояса.
У противоположной стены гардеробной я увидел оружейный шкаф. Нельзя допустить, чтобы Инкунзи до него добрался. Я вышел из гардеробной и распахнул двери справа от ванной. За ними находилась еще одна встроенная гардеробная, полупустая. Судя по немногочисленным, случайным предметам женской одежды, ею пользовались нечасто. То, что мне и нужно!
Я закрыл за собой дверь, сел посередине, достал из кармана фотоаппарат, положил на толстый белый ковер. Взял в руки ружье.
Выключил фонарь.
Придется подождать, пока он придет.
47
Для ложных атак, особенно производимых старыми и одинокими самцами, характерны растопыренные уши и протяжные трубные крики; как правило, слон останавливается в нескольких метрах от незваного
Ждать пришлось долго.
Дверь спальни начала открываться только в двадцать минут первого. Он включил свет и закрыл за собой дверь. Я по-прежнему сидел во второй гардеробной, держа на мушке дверь.
В жалюзийные проемы полился свет. Заработал телевизор — судя по звукам, футбольный канал. Толстый ковер приглушал его шаги.
Через три минуты за стенкой зашумела вода. Похоже, он решил принять душ. Что ж, пора! Я дал ему время настроить смеситель и встать под воду. Включил фотоаппарат, перевел в автоматический режим съемки. С фотоаппаратом в левой руке и ружьем в правой осторожно вышел в спальню, запер на ключ дверь, ведущую в коридор. И вошел в ванную.
Инкунзи стоял в душе, повернувшись ко мне спиной, и деловито намыливался. Широкие плечи, мясистые руки, неплохая мускулатура. Шрамы от старых ножевых ранений.
Он что-то негромко напевал на зулу.
Я поймал его в объектив и одновременно прицелился. Потом тихо окликнул:
— Юлиус!
Он резко мотнул головой. Я нажал затвор; вспышка высветила его лицо, перекошенное от неожиданности и досады.
Он громко выругался; досада сменилась гневом. Я еще раз сфотографировал его для верности, спрятал фотокамеру в карман и взял ружье обеими руками, целя ему в лицо.
— Привет из прошлого!
— Что? — Из душа по-прежнему лилась вода, его лицо застыло в недоумении.
— Выключи воду!
Он не сразу сообразил, чего я хочу, но воду выключил.
— Сюрприз, — продолжал я. — Такой же короткоствол ты у меня украл… Он не слишком точно бьет, но на таком расстоянии я попаду тебе в коленную чашку без проблем. Так что сейчас мы с тобой мирно побеседуем, но если я услышу, что кто-то подошел снаружи, я начну стрелять. Ты понял?
Ему неприятно было стоять передо мной голым, беззащитным; судя по его красным глазам, он много выпил. Слегка распухшие губы и нос еще помнили нашу предыдущую встречу.
— Сядь, — велел я.
Он медленно опустился на колени, высоко подняв руки. Он не дурак. Сел, инстинктивно прикрыв интимные места.
Посмотрел на меня с холодной ненавистью:
— Ты покойник!
— Юлиус, вопрос о моем будущем мы тоже обсудим. По-моему, никому не нужно знать об этом… неприятном инциденте. Да, пока не забыл… — Я достал камеру, навел так, чтобы в кадр попали и Инкунзи, и ствол, сфотографировал раз, другой.
Он выругался — красочно, образно.
— Если до меня когда-нибудь дойдут слухи о том, что ты разыскиваешь меня или моих знакомых, я отправлю эти снимки и в «Бычий ручей», и в сандтонский полицейский участок. Прилеплю твою фотку на ветровое стекло твоего БМВ, разошлю в таблоиды и всем твоим конкурентам и сообщникам. И в Интернете выложу. И расскажу всем, кто заинтересуется, как легко оказалось приручить Быка в его же краале. Так что, если хочешь, чтобы подробности нашей беседы остались между нами, ты должен пойти мне навстречу.