Кровавый путь
Шрифт:
«Она резала, – подумал Подберезский, – Комбат и мясо и хлеб режет раза в три толще и складывает их в одну тарелку».
«А она ничего, – подумал Бахрушин, разглядывая Иваницкую, – на дуру не похожа, на стерву – тоже. А то, что смотрит она на меня с неприязнью, так это понятно. Кому приятно, когда вытаскивают из постели, не дав закончить начатое? Это то же самое, что рюмку до конца не дать допить».
– Меня зовут Леонид Васильевич, его – Андрей. А вас?
– Светлана.
– А по отчеству?
Иваницкая искоса посмотрела
«Вот, чертовка, – подумал Бахрушин, – и слова не сказала, а дала понять, что я ей в отцы гожусь».
– Я пойду, помогу, – Подберезский чувствовал себя неуютно в воцарившемся молчании.
– Сиди, – резко прикрикнул на него Бахрушин.
А Комбат тем временем резал на кухне мясо толстыми ломтями и шепотом ругался матом.
– Как надо, не дождешься, чтобы приехали в гости, а только пригласишь женщину – они тут, как тут! Да и дела у них никакого нету, иначе бы сразу выложили.
Бахрушин, старясь придать своему голосу мягкость, наклонив голову на бок, проговорил, обращаясь к Светлане:
– Мы, между прочим, к Борису Ивановичу приехали с очень интересным предложением.
Иваницкая, как каждая женщина, была любопытна и даже не постаралась этого скрыть:
– Да?
– Я хочу предложить ему работу.
– Извините, но не знаю чем вы занимаетесь.
– Тем же, чем и Борис Ивановича занимался раньше, – усмехнулся Бахрушин, на этот раз ставя Иваницкую в неловкое положение, она о прошлом Рублева знала лишь приблизительно, и тут же, без всякой связи добавил:
– А вы очень красивы.
А затем, не давая опомниться Иваницкой, выдал Подберезского с головой:
– Мы, прежде, чем ехать к Борису Ивановичу, поговорили с Андреем. Так вот он считает, что Рублеву нужно срочно жениться.
Светлана не знала что и говорить, на какую фразу она должна давать ответ, хотя со всеми тремя утверждениями была согласна полностью.
Вот только не ждала, что прозвучат они открытым текстом.
– Так вы поможете нам? – не отставал Бахрушин.
– В чем? – дрогнувшим голосом поинтересовалась Светлана.
– Сперва в первом, затем в третьем. А во втором вам помогать не надо.
Эти слова вызвали несколько растерянную улыбку на губах женщины, которую и увидел Рублев, заходя в комнату с тарелкой в одной руке, а в другой он держал рюмки и вилки с ножами. На Бахрушина он смотрел настороженно, уже выработав версию, объясняющую почему полковник ГРУ приехал к нему без предупреждения.
– Давайте за встречу выпьем, – потер сухие ладони Бахрушин и, не дожидаясь, пока хозяин квартиры разольет водку по рюмкам, сделал это собственноручно.
Чокался Бахрушин всегда по одной и той же схеме. С мужчинами, которых уважал, держал рюмку на одном уровне, а к рюмке в руках женщины прикасался снизу, золотым ободком к ножке. Леонид Васильевич редко допивал рюмку до дна, предпочитая выдерживать дистанцию в компании – пусть остальные выпьют больше,
– Ну-ка, догадайся, Борис Иванович, зачем мы приехали?
Рублев настороженно смотрел на Бахрушина, ожидая подвоха.
И за него вступился Подберезский.
– Я думаю, Борис Иванович, пора тебе немного поменять свою жизнь.
– Вот как!
– Комбат, все отлично, но…
– Что «но»? – тут же перебил его Рублев.
Светлана осторожно положила ладонь на руку Рублева, удерживая его. Тот пока еще мягко, но уже настойчиво высвободился, разлил водку по рюмкам, Иваницкой налил коньяка. Не предлагая никакого тоста, выпил.
– Мне ваших извинений, Леонид Васильевич, не надо. Я знаю, что вы задумали.
Бахрушин понял свою ошибку, но было уже поздно.
– Ну конечно же, – продолжал Комбат, – нужно дураком быть, чтобы не догадаться. С утра звонит мне Светлана, хоть до этого и не вспоминала, а потом, как бы случайно появляетесь вы с Подберезским. Ни хрена у вас не выйдет, хоть вы и сговорились.
Пока еще только один Подберезский не понимал, о чем говорит Борис Иванович, именно поэтому он и рискнул возразить:
– Хорошее дело мы задумали, Борис Иванович. Комбат, чего ты упрямишься?
– Женить меня надумали? А мне, между прочим, и так хорошо.
Бахрушин понимал, следует дать человеку выговориться. Главное тут не возражать. Любой спор живет, пока один человек говорит «да», а другой отвечает ему «нет». Если же хочешь, чтобы спор выдохся, повторяй за спорщиком «да» или вообще молчи.
– Ну же, признавайся, – и Комбат заставил Светлану смотреть ему в глаза, – женить меня задумали?
– Я твоих друзей вообще впервые вижу, да и ты, наверное, им мой номер телефона не давал.
– Этому не нужно говорить номер телефона, – имея в виду Леонида Васильевича, рассмеялся Комбат, – ты и знать, наверное, не знаешь чем он занимается.
– Абсолютно справедливо, – вставил Бахрушин и, понимая, что никто сейчас не собирается подливать ему в рюмку, налил себе сам и выпил. – Не стесняйся, Андрюша, пей, закусывай.
Сейчас у него умопомрачение пройдет, тогда и поговорим.
– А я-то думал, ты меня просто так увидеть хочешь, Андрюха.
– Видите, что вы натворили, – вздохнула Светлана, присоединяясь к предложению Бахрушина.
Она нервно вращала в руках тонкую ножку рюмки, наполненной коньяком, и то и дело к ней прикладывалась. Ей хотелось выпить крепкое спиртное залпом, чтобы унять дрожь в руках. Но, находясь рядом с Комбатом, она думала и о том, какое впечатление на него производит.
– Ну, вот что, Борис Иванович, – Бахрушин сказал это так резко, что Комбат тут же смолк, почувствовав себя виноватым перед друзьями. – Насчет твоей женитьбы я бы тоже не прочь поговорить, но это, так сказать, твое сугубо личное дело. А приехал я за тем, что у меня есть вакансия, которую некем заполнить, кроме как тобой.